Обоснованны ли эти тревоги? В той ли плоскости мы ищем признаки “ухудшения качества” культуры? А может быть все дело в том, что культура “меняет свое лицо”, подвергается своего рода мимикрии по мере того, как общество превращается в социотехническую систему? Речь не идет, разумеется, о сущностной мимикрии культуры, речь — об изменении социокультурной среды, когда отношения между людьми все более определяются искусственными (технологическими, рациональными) параметрами, где все меньше места остается для чувств, эмоций, идеалов, борьбы добра и зла, прекрасного и безобразного и т.д.

В этих условиях духовность заменяется информацией, а диалог культур — информационным диалогом. Разумеется, я упростил ситуацию. Ясно, что информация не может быть лишь носителем мертвых схем — она вполне может и должна сеять “разумное, доброе, вечное”, а если под носителем информации понимать книгу, кинофильм, телепередачу, музей, курсы, школы и др., то становится очевидным, что в диалоге культур принципиальное значение приобретает понятие толерантного информационного пространства.

Новая геополитическая ситуация поставила под серьезное сомнение возможности свободного сбалансированного потока информации в вертикальном и горизонтальном направлениях, а следовательно и доступа к этой информации, участия населения в общей системе связи общества. Под свободным, сбалансированным потоком информации подразумевается возможность взаимодействия и диалога, доступа и участия, что налагает серьезные обязательства на индивидуумов, сообщества, регионы и государства.

В таком контексте становится очевидным, что диалог разнонациональных культур и в рамках одной страны, и в международном плане не может состояться без участия информационных потоков как носителей целеполагающей информации. Здесь уместно заметить, что речь идет именно об информации, способной быть включенной в контур познания, где только и могут быть постигнуты ее семантический и прагматический аспекты, то есть ее ценность с точки зрения реализации принципа дальнодействия. Но реализация этого принципа в любом диалоге предполагает выработку общей линии, некоего предварительного консенсуса, основанного на элементах взаимотерпимости, или, как принято говорить — толерантности. Однако, когда мы говорим о взаимопонимании между людьми, странами и континентами, а тем более о согласии, было бы нелишним задать себе тривиальный вопрос: а на какой базе мы жаждем согласия? Ведь интересы даже у членов одной семьи порой заметно отличаются и, увы, далеко не всегда они могут быть реализованы на базе толерантности, то есть терпимости.

Нам говорят, что в любой ситуации можно прийти к консенсусу с помощью взаимных уступок, компромиссов. Да, согласимся мы, можно, но для этого, как минимум, нужно, чтобы участники диалога располагали достаточной информацией о позициях всех заинтересованных в консенсусе сторон, в согласии сторон — без такого обязательного элемента невозможен сам поиск взаимоприемлемых точек зрения. А ведь поиск это еще не процесс взаимодействия, а лишь подходы к нему. Да и сам диалог, как и любое взаимодействие, как известно, является лишь началом развития, взаимопонимание же возможно только в процессе развития, его поступательном движении, творчестве новых форм, если хотите — методов, принципов толерантности, способных войти во “взаимосцепление”.

Известно, что терпимость — добродетель индивидуальная. Но она становится добродетелью коллективной, если способствует функционированию механизмов демократии и принятия взаимоприемлемых решений. В нашем случае конструктивному диалогу культур должно предшествовать распространение идей терпимости, что, вне всякого сомнения, найдет понимание у многих правительственных и неправительственных организаций.

Нельзя забывать, что средствам информации новых независимых государств пришлось действовать, с одной стороны, в условиях информационной экспансии, с другой — в условиях деструктивных публикаций, передач, изданий ультрапатриотического толка. Не случайно “четвертую власть” подчас иронично называют “пятой колонной”, и в этом свете становится ясно, почему ряд органов массовой информации новообразованных или обретших национальную независимость государств пытался на первых порах навязать общественному сознанию исключительно свое видение событий — попытка, которая сводит на нет основы функционирования демократического общества на базе диалога и которая имеет свое название — информационный тоталитаризм, напрочь исключающий саму возможность диалога.

С распадом СССР новые независимые государства испытали и информационный вакуум из-за разрыва информационных связей по вертикали (фактически только телекомпания “Останкино” оставалась, по обоюдному согласию руководителей стран СНГ, связующей информационной “нитью Ариадны”) и затянувшегося становления национальных систем СМИ этих стран. Правда, учитывая билингвизм бывших республик, информационное поле какое-то время по инерции еще заполнялось русскими изданиями, но постепенно этот ручеек высыхал. Со временем и Всесоюзное радиовещание приказало долго жить. Вывод из строя этого информационно-управленческого элемента единого информационного пространства привел к определенному информационному голоду и, как следствие, — к первой стадии социального хаоса, поскольку информационный вакуум — исключительно благотворная среда для психологических диверсий, этнических конфликтов и др.

Проблема воссоздания информационной культуры на обломках постсоветской структуры — чрезвычайно трудное дело. В условиях национального возрождения СМИ новых независимых государств особо “налегали” на свое право суверенитета, нещадно эксплуатировали понятия национальной исключительности, чувства якобы ущемленного национального самолюбия, национальных обид, иные семантически взрывоопасные слова.

Но идет время и с каждым днем социально-информационная структура стран СНГ и журналистика развиваются все более в тесной взаимосвязи. Информационные процессы унифицируются, дифференцируются и регионализируются в постсоветском геополитическом пространстве. Важная особенность информационных систем новых государств заключается в том, что они возвращаются на почву национального, не стремясь изолироваться от внешнего мира, цивилизационных ориентиров и ценностей.

Экономическая, политическая и духовная жизнь каждой из стран как независимых, суверенных государств предусматривает самостоятельность и независимость их социально-политических структур, в том числе и средств массовой информации. Руководствуясь демократическими нормами, СМИ должны выступать за консолидацию общества и, несмотря на различные платформы и направления, отстаивать основные ценности общечеловеческого общежития, политического плюрализма, свободы слова и прав человека, раскрывать свой творческий потенциал с точки зрения национальной идеи именно в контексте уважительного отношения к национальным культурным ценностям и идеям своих соседей.

Речь о том, иными словами, что только сейчас, сегодня созрела ситуация для воссоздания толерантного информационного пространства. В связи с этим позволю себе напомнить определение информационного пространства, сформулированное в свое время мной совместно с заведующим кафедрой международной журналистики профессором В. И. Шкляром.

Итак, под информационным пространством мы понимаем территорию распространения информации с помощью конкретных компонентов национальной (общегосударственной) системы информации и связи, деятельность которой имеет гарантированное правовое обеспечение.

К таким компонентам следует отнести:

1. Материальные (технологические) возможности распространения информации по горизонтали и вертикали, ее передачи в любых направлениях.
2. Наличие региональных и межгосударственных соглашений, основанных на понимании того, что ни один из процессов информации не может рассматриваться в качестве феномена исключительно национального характера.

Последнее особенно важно, ибо без таких соглашений невозможен информационный диалог, а значит — и диалог культур. Базой таких соглашений, вне всякого сомнения, должны стать традиции культур, их общие корни, их общая крона. Право на диалог культур — это, по большому счету, право на коммуникацию, которое в соответствии с международными нормами рассматривается как неотъемлемое право индивидов и народов и как фундаментальный способ демократизации общества. Это право выходит за рамки свободы совести, свободы высказываний и свободы печати и включает в себя такие права: направлять и получать информацию; говорить и быть услышанным; отвечать и получать ответ; видеть и быть увиденным; принимать участие в общественной коммуникации, то есть — диалоге.

Разумеется, это еще и право на самоустранение от участия в диалоге, право на молчание.

Какие же выводы следовало бы сделать из сказанного?

Вывод первый. Диалог разнонациональных культур внутри страны зиждется на культурных традициях народов (наций), взаимотерпимости, а его базой является локальное (внутригосударственное) информационное пространство. Поясним, что локальное информационное пространство должно характеризоваться наличием государственной информационной политики как комплекса принципов и норм, регулирующих функционирование информационных ресурсов и исключающее создание искусственных информационных пробок, препятствующих толерантности (взаимотерпению, взаимопониманию, диалогу).

Вывод второй. Диалог культур на межгосударственном уровне предполагает понимание того, что культура, хотя и является феноменом национальным, достоянием нации, однако она еще и феномен общецивилизационный и в этом своем качестве служит духовному расцвету, обогащению культур других наций и народов.

Вывод третий. Диалог культур консолидируется вокруг идеи толерантности глобального информационного пространства и имеет два аспекта:

1) мобилизация институциональных структур соответствующего информационного поля;
2) обращение к широкой общественности.