Преподавание русской литературы
как часть духовного образования на Украине

Сегодня, когда происходит отход от властвовавших прежде стереотипов по отношению к роли и месту религии в жизни, как отдельной личности, так и общества в целом, важно по-новому оценить её реальное, влияние на формирование культуры и образования и, тем самым, на стабилизацию и гармонизацию социальных и, в особенности, межнациональных отношений. Такое воздействие религии обусловлено местом, какое она занимает по справедливости, находясь в органичной связи с историческим развитием государства, этноса и отдельной личности. Утверждение в сознании широких масс духовности, нравственности и морали, а также милосердия, братолюбия, бескорыстности и трудолюбия по справедливости являются как национальными и общечеловеческими, так и, в первую очередь, христианскими ценностями, высокими завоеваниями христианской культуры и цивилизации, детьми которой являются и Россия, и Украина.

И сегодня, не сводя современную культуру конца XX века лишь до христианских очертаний, отметим, что культура и образование, искусство, литература на Украине были и останутся как продуктом христианской цивилизации, так и животворным источником христианской, в первую очередь, православной духовности, воплощенных в образе жизни, опыте, идеалах и этике.

Образование в Украине является одной из ключевых задач народной жизни. Для достижения цели мало изучить закономерности исторического развития, этнографию и фольклор, необходимо также осознать мировую культуру, высокий промысел христианской духовной культуры, религиозно-историческую традицию, крепко связанную, прежде всего, с греко-византийской и российской ойкуменами.

Понимание этого не нашло в должной мере отражения в пересмотре концепции высшего и среднего образования в Украине и в усилении гуманизации образования с акцентом на духовность, с учётом традиционных связей в гуманитарных науках. Это исключает последовательный характер перемен, нарушая культурную преемственность и необходимый плодотворный консерватизм. Учащиеся и студенты Украины отрываются, таким образом, от национально-исторических основ, культуры и традиций.

В условиях особо неблагоприятных находятся русская литература и язык, история России и культуры её народов — в школах ликвидируется изучение этих дисциплин или сокращаются часы обучения. В программе для средних школ, согласно нового планового стандарта по “3арубiжній лiтературі”, сокращено изучение русской классики, на которой десятилетиями формировалось и воспитывалось не только предыдущее поколение, но и весь просвещённый современный мир. Среди обязательных к прочтению произведений мы не найдем целый ряд выдающихся имен и книг, прочтение и изучение которых слагали не только основы образования видных деятелей культуры Украины, но и закладывали менталитет всего народа. Невостребованность сокровищ литературной классики в школе влияет и на вузовские программы, особенно педагогических институтов.

Страшным явлением стала несогласованность учебников по истории, наличие целого ряда культурологических “трудов” со свободным выбором взглядов и убеждений, претендующих на истину. Так перечёркивается опыт всей науки до 1991 года, её бесспорные достижения, идёт подмена научного подхода идеологическим, и разрушается связь времён. Понятна поэтому в нынешних обстоятельствах особая роль духовно-нравственного образования, духовности, как важнейшего фактора развития системы образования, способного оказать реальное объединяющее влияние на общество посредством восстановления связей с духовной традицией, позволявшей в течение тысячи лет находить ответы на сложные вопросы бытия.

Одним из плодотворных направлений поиска выхода из глобального кризисного состояния общества является углубление в духовные и религиозные основы жизни. Христианство способно вывести современный мир из духовного тупика. Тысячелетняя история русского православия может стать средоточием духовного оздоровления общества, через активизацию творческой силы духовного самосознания.

Украинская и русская культуры всегда питались от христианского корня, и будут всегда черпать из этого источника. Духовность, корни которой лежат в глубокой старине и теснейшим образом связаны с национальным менталитетом, и которые в случае с восточными славянами неотделимы от православия, не позволит выхолостить из неё то, что освящено Христом. Сохранение целостности духовности возможно в контексте продуктивного диалога различных культурных традиций — светских и религиозных, их согласования, через взаимообогащение христианских, национальных и общечеловеческих ценностей.

“Понятие “духовность” прочно вошло в современный педагогический лексикон. Но, к сожалению, оно стало модным и очень часто используется не в прямом своём значении, а лишь как синоним нравственности, гуманности и т.п. По своей семантике понятие “духовность” достаточно однозначно указывает на принадлежность к области духа, идеальному как противоположности телесному, материальному. И, если провозглашается приоритет духовных ценностей, то это влечёт за собой кардинальные изменения всей идеологии образования. Любая система образования включает в себя две составляющие: информационную и воспитательную. В общем виде передача знаний или процесс научения сводится к решению двух проблем: что учить и как учить. Воспитательный же элемент образования, его цели, задачи и методы определяются пониманием сущности человека, того, каким он должен быть. Функционирование системы воспитания возможно лишь при ответе на вопрос: что есть человек? Очевидно, что вопросы — что учить и как учить, остаются бессмысленными, пока мы не ответим на вопрос: зачем учиться? Ведь само понятие “образование” происходит от слова “образ”, указывая на некую заданность, наличие идеала, который необходимо раскрыть в человеке и по которому идёт процесс “образования души”, её оформление”. Без “образа” образование превращается, по меткому выражению А. Солженицына, в образованщину.

Перейдём теперь ближе к предмету, заявленному в нашем докладе.

Филология означает предметно: любовь к слову или словолюбие. Не будем забывать: “Вначале бе Слово, и Слово бе у Бога и Бог бе Слово”. Одна из существенных сторон и один из смыслов истинной филологии, без чего понятие о ней не будет полным, — это как бы часть знания о Боге, о вечных ценностях, составляющих основу духовного образа человека — о добре, любви и красоте. Возможно, задача филологии это умение отличить истинное Слово от словесных нагромождений и прямой лжи. Возвращение слову образности как свойства художественного и религиозного восприятия у народов православной культуры ведёт к соборности, возрождению “единочувствия”, “единовидения”. И здесь, возвращаясь к сказанному, замечу: “образ неразрывно связан с понятием красоты”. Не познавшие красоты души не способны к единению и замыкаются в глухом одиночестве своих проблем, проблем, обнаруженных литературами Западной Европы ещё в прошлом веке.

Слово должно рассматриваться “...как художественный образ, адекватный вековой народной традиции. Возьмём русское слово “лад”. Ему соответствует общеевропейское слово “гармония”. Но как разнится духовный смысл этих слов! Гармония как качество определялось с помощью рациональных понятий со средневековья: мера, число. Соответствующее русское слово “лад” — даёт принципиально иную не размерно-числовую, а душевно-сердечную иерархию ценностей. Оно означает: мир, согласие, любовь, счастье, сердечность, душевность”.

Ведь здесь налицо общая основа принципиально отличной образности древнерусского искусства и литературы, праматери современной украинской и русской литератур.

Под светом солнца русской духовной культуры и православной веры жили “и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгуз, и друг степей калмык”. Русская национальная идея, русское самосознание неразрывно связаны с православным самосознанием. Исторический опыт общежития и духовно-практического взаимодействия и взаимопонимания народов Украины возможен только с учётом всеобъединяющей русской культуры, возросшей, как и украинская, и многих других народов, на веротерпимых началах Православия. В русскую национальную идею, идею “национального меньшинства” в 12 млн. граждан Украины входят: идеи отечественного единения и согласия, гармоничности и лада, ощущение истории и связи поколений, государственное сознание, как и всечеловечность, всемирная отзывчивость, приятие культур других народов, идея духовного служения и стремление к истине, идея Православия как духовного единения и соборности. И эта Идея, если не тождественна, то близко соприкасается с очертаниями украинской идеи.

Скажу ещё немного о проблеме личности. В русской литературе она тесно связана с вопросом о русском национальном характере. Справедливо было замечено, что ключ к разгадке “загадочной русской души” следует искать в русском языке, продукте сопряжения церковнославянской гармонии и великорусской стихии. И, если русские писатели сумели овладеть исторически развивающимися стихиями русской речи, то это и означало духовное проникновение в русский национальный характер. Ставить под вопрос изучение русской литературы, соответственно, порождать проблему духовной и душевной расколотости миллионов граждан Украины.

Между тем, именно русская литература обеспечивала последние сто лет зачастую первоначальный и глубинный взгляд на мир, образовывала образно-языковое представление мира и иерархию духовных ценностей, которые лежат в основе формирования национального характера. А так как русская литература и русская словесность в целом сформировались в лоне христианской культуры, то важно понять, что православное миросозерцание и создает те предпосылки отношения к миру и людям, которые характерны для истинно русского человека и для большинства героев русской классики.

Положительные характеры русской литературы крепко связаны с православным мироощущением. Оно проявляется в их поступках непоказно, ненавязчиво; иногда и в тайне от других совершают они добрые дела не для земной выгоды, а во спасение души, по внутреннему, не важно, осознанному или нет, чувству любви и христианского долга, воспринятых ими от младых ногтей. Герои русской классики несут в себе и сознание греха, и органическое стремление к покаянию, и жажду делать добро, и взлёты к идеалу святости и безграничной жертвенности “за други своя”. Оказывается, что есть сила, одолевающая земные условия, что есть люди “высокой пробы”, всегда поступающие в согласии со своим представлением о должном.

Мы “найдём в русской литературе образы куда более сильные, чем знаменитые женские образы Диккенса”, — пишет священник Артемий Владимиров. “Как бы ни воспринималось сегодня движение декабристов, но подвиг ни в чём неповинных пред Отечеством жен их воспетых отечественной лирой…, это не Эллочка-людоедка, не маленькая Вера, не “интердевочка”, которыми заполнены несчастные юные головки! Мир сегодняшний предлагает нашей молодежи поклоняться блуднице-манекенщице. А что же русская литература? Вглядимся в портрет, такой романтичной вначале, Татьяны Лариной, для которой верность супружеской любви стала превыше всего, являющий миру поразительную красу настоящей русской женщины... Или в образ Машеньки Мироновой из “Капитанской дочки”, он полностью чужд дидактизма, идеологичности, подминающей под себя правду жизни. Вот настоящее русское лицо, живое, динамичное, пробуждающее в душе все самое светлое, образ воистину учительный, хотя совершенно ненавязчивый. “Верность и преклонение пред родителями, целомудренное отношение к жениху, подчинение плотского духовному, любовь, жертвующая собой и возводящая слабую девушку на вершину бесстрашия и мужества, готовность все преодолеть ради спасения любимого — воистину перед нами прекрасная человеческая судьба, вникнув в которую, пройдя с которой по всем жизненным вехам, от рождения до смерти, учащиеся получат противоядие против бездуховности и порока, уничтожающего умение отличать доброе от плохого. Русская литература — это настоящий кладезь, в котором мы найдем и уроки патриотического воспитания, и семейный идеал, достаточно вспомнить купца Калашникова, за родимую женушку восходящего на эшафот, и выразительность славянского характера у Лескова, и здоровые неповреждённые народные начала в прозе И. Шмелева”.

Однако, изучая русскую литературу, мы не должны фетишизировать русских писателей, объявляя их учителями жизни. Нет, они были ищущими, страждущими личностями, они задавали сами проклятые вопросы, не всегда получали на них ответ, они ошибались и удалялись от истины. Но необходимо осмысливать русскую литературу, философичную по своему складу, болеющую вечными вопросами. “Через образ Раскольникова показать ограниченность всякой революции и мятежа, сопоставить образ революционера в подряснике — Гриши Добросклонова и подвижнические труды святого Иоанна Кронштадского”.

Следует помнить и давнюю традицию противостояния крайнего материализма в русском менталитете, представленного, что интересно, иногда детьми служителей церкви (Белинским, Писаревым, Чернышевским, Добролюбовым), с одной стороны, и духовной неправославной тенденцией (Чаадаев, Соловьев, Розанов) — с другой. Следует назвать среди наших учителей и таких писателей-философов, как Толстой и Достоевский. Однако, если Толстой вошел в сознание русских как ниспровергатель, то Достоевский воплотил в своём искусстве любовь людей во Христе, сказал нам правду об антихристовых соблазнах России.

Украинская литература в период своего становления чутко реагировала на всё, что происходило в русской литературе, иногда следуя в русле традиции, иногда опережая ее в своих демократических устремлениях. Литературные искания не знали границ, а “литературные войны” носили характер теоретических споров. Важно было то, что между литературами, как и между народами, не было и, принципиально, нет религиозных, бытовых, экономических и культурно-исторических противоречий. Не ладить между собой в разное время и в силу различных причин могли какие-то политические деятели различных идеологий, с различной ориентацией на Запад или на Восток, с различными представлениями о том, что нужно украинскому и русскому народам. Действительность же такова, что практически все материальные и духовные ценности украинцев и русских созданы их совместным трудом и русский язык, наряду с украинским, всегда был орудием творческой деятельности лучших умов Украины, в том числе и классиков украинской литературы М. Вовчок, Е. Гребинки, П. Грабовского, И. Карпенко-Карого, П. Гулака-Артемовского, И. Котляревского, М. Коцюбинского, М. Старицкого, Л. Украинки, Т. Шевченко.

Единство древнеславянских истоков, тесная связь русской и украинской литератур, начиная ещё с киевских ученых книжников 17–18 веков Епифания Славинецкого, Симеона Полоцкого, Дмитрия Ростовского, Стефана Яворского, Феофана Прокоповича, Симеона Кохановского, работавших в области литературы в Москве; единство литературного языка в творчестве духовных писателей 18 века Кирилла Флоринского, Анастасия Братановского, проповедника Георгия Конисского, поэта Ипполита Богдановича и авторов 19 века Гнедича, С. Глинки, Гр. Данилевского, Вс. Крестовского и др. делают плодотворным и такое сопоставление двух литератур, когда они вместе взятые будут образовывать единый метаконтекст. Напротив, искусственное расчленение вносило бы в духовную жизнь “литературный сепаратизм”, который разрывал бы не столько единое культурное пространство, сколько душу народа. В единстве ярче просматриваются связи с античностью, отражённые творчеством Зелинского, Сковороды, В. Иванова, о. П. Флоренского. Более весомым выглядит русское Средневековье. “Нет никакого сомнения, что идеалом большой русской литературы всегда было житие — являлся или кающийся, или святой, но всегда, в том или другом смысле слова, отрешенный от пошлых низин жизни подвижник. Подвижничеством вдохновлялась вся большая русская литература, начиная от “Сказания о Савве Грудцыне” (нач. 17 в.) и до “Доктора Живаго” Б. Пастернака”.

С этим связана также и аскетичная направленность литературы и её несомненная принадлежность к той духовной установке, которую суммарно можно назвать и богослужебной. Мы имеем здесь в виду ту установку, которая, выражаясь евангельскими словами, заключается в служении “меньшей братии”. Эту установку можно также назвать исканием социальной правды и установлением Царства Божия или, во всяком случае, царства справедливости на земле.

В конце 19 века самые выдающиеся деятели украинской культуры признают плодотворные взаимовлияния, высокую степень духовности русской литераторы, обогащая её яркими этнографическими произведениями на украинскую тему.

Наряду с этим многие русские писатели обращаются к жизни украинского народа, его истории, обычаям, фольклору (И. Нарежный, Ф. Глинка, К. Рылеев, О. Сомов, Н. Гоголь), “Тарас Бульба” становится “русской Иллиадой”.

Одним из показательных результатов органичности русско-украинских связей было появление на Украине ещё с 18 века оригинальных произведений на русском языке, которые в наше время составляют неотъемлемую часть литературной жизни страны. Сегодня происходит обратный процесс, когда русская литература Украины, не будучи самостоятельной национальной литературой, учится у лучших украинских писателей.

Всё это происходит на новом и не всегда приглядном фоне отношения современной украинской литературы к русской. Искусственно вступая, так сказать, в непосильное соревнование с последней, украинская литература старается уединиться, обособиться от неё, заявить о прямых связях с западноевропейской традицией. Самым нелепым признаком такого обособления от русской литературы является ускоренный, а иногда неточный, перевод таких произведений как исторические монографии, созданные на русском украинскими классиками, русской классической поэзии, а теперь и древнерусской литературы — общепризнанных памятников славянского духовного единства.

Конечно, всякое образование — процесс целенаправленный, а всякое государство имеет в этой области свои цели и задачи, не исключая политических и идеологических. Но важно понять, насколько приоритетны цели, восходящие к духовным традициям национальной культуры, а насколько важна эволюционная смена менталитета общества через образование с антирусской коррекцией.

Даже малейший разрыв с духовными корнями, с исторической письменностью и литературой, с ареалом восточнославянской и православной общности грозит провалом памяти, “манкуртизмом”.

Великая русская литература есть совершенно особое явление, далеко выходящее за пределы искусства и образовательных задач. Это нечто такое, которое можно назвать в расширенном смысле нравственным богословием, духовным мостом во всемирную культуру.

Преподавание русской литературы на Украине — именно та часть духовного образования, которая призвана превратить культурно-политические “улицы с односторонним движением” в оживлённый диалог, позволяющий каждому из участников культурного процесса по возможности полно проявить себя, сохраняя уважение к другим духовным и национально-культурным мирам.