Возможно, соединить все эти характеристики идентификационных практик при изучении этнической подсистемы общества дает личностно-типологический подход, разработанный в нашей литературе Н. А. Шульгой. “Он основан на том, что принадлежность личности к этнической общности, включенность в жизнедеятельность этой группы формируют у нее устойчивые, повторяющиеся черты, свойства, направленность, являющиеся типичными для всех или большинства членов общности”.

Социальная идентичность субъекта — это сложная система с функциональной иерархией процессов. Э. Смит пишет, что “… “Я” складывается из разнообразных идентичностей и ролей – семейной, территориальной, классовой, религиозной, этнической и родовой”. Но в современном обществе множественность идентитетов может быть свойственна субъекту и при его этнической самоидентификации. Это может быть характерным как для отдельной личности, так и для какой-то социальной группы или целой страны. Если при этом в обществе нормой считается моноидентичность, то неизбежными становятся раскол, борьба и маргинализация части населения. Об этих коллизиях и терзаниях русских интеллигентов, искавших формулу идентичности своей страны, в свое время проникновенно писал Г. П. Федотов. Очень сложные процессы разворачиваются в Канаде, где проблема Квебека показала недостаточность интеллектуального инструментария для анализа подобных коллизий.

Не менее, если не более, эта проблема является актуальной для Украины, которая по основным параметрам является бинациональным организмом. Она связана и с отношениями украинцев и русских как этнических групп, и с отношениями языковых групп, которые не полностью совпадают с этническими, и отношений между регионами. В силу этого государственная национально-культурная политика в нашей стране должна исходить из теории многоуровневой этнической самоидентификации. Разработанная Н. А. Шульгой, она открывает гуманистическую перспективу, когда усвоение личностью двух культур ведет не к маргинализации, “…а создает новый феномен, означающий более высокую степень ее развития”.

В этом плане для Украины особую ценность представляет опыт украинско-русского взаимодействия в Донбассе. Он показал открытость украинского и русского культурных миров друг навстречу другу. Возникновение на большой территории украинско-русского культурного синтеза привело к складыванию особой этнотерриториальной общности. А это означает, что этнические отношения в Украине невозможно корректно описывать при помощи схем “коренная национальность — этнические меньшинства” или “этническое ядро — маргинальная прослойка — этническая категория”.

Последние исследования Социологической лаборатории Центра по изучению общественных процессов и проблем гуманизма Луганского государственного педагогического университета имени Т. Г. Шевченко подтверждают многоуровневый характер этнической самоидентификации жителей Донбасса. Остановлюсь на результатах опроса, проведенного в марте 1998 г. в рамках реализации исследовательского проекта “Луганщина–98: население и власть”, когда в соответствии с квотной репрезентативной выборкой (пол, возраст, образование, район проживания) в Луганске было проинтервьюировано 422 чел. и в Перевальском районе — 396 чел.

Результаты опроса, прежде всего, свидетельствуют о том, что не подтверждается гипотеза, согласно которой для значительной массы людей в нашем крае официально записанная национальность “русский(ая)” была криптонациональностью. Эта гипотеза провоцировала ожидания, что при изменении политического режима этим люди начнут себя идентифицировать иначе. Хотя переориентации, видимо, имели место, но они не носили повального характера. Так, если по переписи 1989 г. в общей структуре населения Луганска украинцев было 42,2%, а русских — 53,9%, то в ходе нашего опроса в выборочную совокупность попало 51,9% украинцев и 45,3% русских. Среди жителей Перевальского района согласно переписи 1989 г. украинцы составляли 49,8%, а русские — 46,9%; в нашей же выборочной совокупности украинцев было 53,2%, а русских — 44,1%. Однако в Донбассе этими позициями не исчерпывается диапазон этнических идентитетов, что видно из таблицы 1.

Диапазон идентификаций территориальной общности Донбасса
(в % от числа опрошенных)

Т а б л и ц а   2

Значимость различных ценностей
(в баллах. Шкала: 1–5)

Распределение ответов на вопрос
“можно ли считать, что сейчас в нашем обществе
главным показателем жизненного успеха человека является богатство?”
(в % от числа опрошенных)

Распределение ответов на вопрос
“как, с вашей точки зрения, следует вести себя в обществе,
где главной жизненой ценностью стало богатство?
(в % от числа опрошенных)