СНГ сквозь призму приоритетов
Весенний ветер политических перемен всколыхнул не только Россию, но и все постсоветское пространство, актуализировал происходящие здесь процессы и для западного сообщества. Нынешняя конференция в этом контексте – знаковое событие. Прежде всего потому, что начался предметный диалог ученых и экспертов, который не то, что назрел – перезрел, в то время как политики уже активно “пропахивают” новую борозду, в очередной раз куда-то устремляя Содружество. С другой стороны, определенные политические круги Европы, мнение которых представляет Фонд им. Конрада Аденауэра, неоднозначно демонстрируют свою заинтересованность в развитии конструктивного сотрудничества на пространстве СНГ. А достойный европейский уровень организации конференции с участием политиков, парламентариев, политологов и экономистов Содружества, наглядно засвидетельствовал, что интересы Европейского сообщества активно присутствуют на постсоветском пространстве.
Представленный Институтом международных экономических и политических исследований РАН на конференцию доклад, содержащий глубокий анализ состояния дел в СНГ и видение путей дальнейшего развития задал определенный уровень и направленность диалога ученых и политиков. В этой связи сразу же признаюсь, что в основном разделяю позицию авторов доклада “СНГ: состояние и перспективы развития”.
Вместе с тем тема постсоветских трансформаций настолько обширна и многогранна, что требует еще длительного дальнейшего изучения в разных ее ракурсах. Заняться есть чем – уж больно много накопилось мифов, догматов, стереотипов, которые тянут за собой сонм проблем национальной идентификации и формирования интересов, государственного строительства, социальных трансформаций да и вовсе неких этно-политико-идеологических и иных принципов, которыми “поступиться нельзя”.
К “истории” вопроса
Сонм самых разнообразных мнений и соображений, высказанных в последнее время (наша конференция в этом не исключение), свидетельствует, что “борьба за истории” разворачивается с новой силой. Стремление переоценивать происшедшие события и трактовать их через призму собственных интересов и стоящих задач продолжает оставаться значимой чертой новых властных элит. С отходом от рычагов государственного правления последнего из “беловежских зубров” вновь актуализировался интерес к истокам Содружества. Одни пытаются идеализировать его отцов-основателей, приписывая им искренность в отстаивании единого, пусть даже и конфедеративного государства. Другие по-прежнему пытаются отыскать “крайних” в развале СССР, демонизируя роль “российских демократов”.
Но при всей кажущейся архаичности подобного рода вопросов в них кроется некий сакраментальный смысл - заложенная в Содружество родовой геном разрушения незримо довлеет над его дальнейшей судьбой.
О том, что СНГ стало механизмом цивилизованного развода, обеспечившего в основном “бескровность” этого непростого процесса, сказано уже немало. Но это, как представляется, лишь видимые последствия. По сути СНГ оказался инструментом борьбы новых национальных властных элит (прежде всего российской) с союзным центром. “Враг” повержен, но “перековать мечи на орала” никто и не пытался. Закономерно, что генетически заложенная в СНГ программа суверенизации (после Беловежья Б.Ельцин спроецировал ее и на Россию по формуле - берите столько суверенитета, сколько сможете) продолжает действовать и далее, теперь уже зримо подрывая экономические основы совместного бытия.
Кишиневский 1997 года саммит только обозначил накопившиеся проблемы. Однако до того, чтобы “зреть в корень”, а тем более взяться за пересмотр основ Содружества дело, не дошло. По сути, идею интеграции на концептуальном уровне никто в СНГ вложить и не попытался. Возможно, в этом проявился и другой замысел некоторых политических сил новой России как основного держателя акций Содружества - использовать его в качестве мощного апробированного орудия деструктивного воздействия как на некоторые государства, так при надобности и на саму Федерацию.
Зато тезис об интеграционной предназначенности Содружества мощно расцвел в виртуальном измерении, что закономерно привело и к ряду парадоксов. Так, с одной стороны, в новой редакции Концепции национальной безопасности РФ в числе наиболее значимых угроз провозглашено “развитие дезинтеграционных процессов в СНГ”. Хотя от СНГ другого ожидать и не приходится – оно для того и создавалось, чтобы через разложение Союза ослабить центр. А потому-то можно бесконечно долго и без видимых успехов “противодействовать негативным тенденциям в Содружестве”, если только не стремиться преобразовать его сущностные основы. С другой - национал-радикалы всех бывших советских республик пытаются демонизировать Содружество и периодически организуют на него ритуальные нападки. При этом как-то забывают, что именно благодаря СНГ и возникла возможность легитимно реализовать их сакраментальную цель - политически “дистанцироваться” от России.
В позитив Содружества, несомненно, можно записать то, что оно реально сыграло социально стабилизирующую роль, “законсервировав” ряд принципиальных вопросов жизнеобеспечения (транспорта и передвижений, социальных выплат, взаимодействия правоохранительных структур и др.). Это также оказало неоценимую услугу национальным элитам, позволив решать вопросы власти и собственности в сравнительно спокойных условиях. Нынешнее СНГ в правовом отношении определяется сферой деятельности около полутора сотен многосторонних договоренностей и тысяч межведомственных соглашений.
В социальном же срезе социум на пространстве Содружества в основном еще продолжает сохранять внутреннюю целостность как народ некогда единой большой державы. А для т.н. “новых русских”, как впрочем и “новых украинцев”, “родные” территории даже расширились за счет Брайтон-бич, Кипра, Израиля и сонма тропических островов.
Актуализированные проблемы Содружества
Однако при возникновении форс-мажорных обстоятельств и эти основы начинают “подтачиваться”. Наглядный тому пример - попытки пересмотра безвизового режима. Да и спектр политических подходов к разработке “гуманитарного пространства” СНГ достаточно широк - от его укрепления на основе программы “Десять простых шагов навстречу простому народу” до использования в качестве средства давления на некоторые из стран участниц “особого статуса соотечественников”.
Еще одним глубоко “законсервированным” элементом оказалось сотрудничество правоохранительных органов стран-участниц Содружества. С профессиональной точки зрения это закономерно обуславливалось потребностью борьбы с преступным миром (по сути интернациональным на постсоветском пространстве) и криминальными явлениями, для которых границы внутри СНГ не преграды. Но в силу нынешней специфики внутриполитического развития России, прежде всего особого места в этих процессах спецслужб, есть серьезные опасения, что консолидация “силовиков” Содружества на почве борьбы с международным терроризмом может стать объектом стратегических интеграционных планов и как следствие спровоцировать конфликтные ситуации вокруг правоохранительных органов в ряде стран СНГ. А тогда уже будет не до борьбы с криминалом, а тем более расширения сферы доверия между странами Содружества.
В силу особой живучести советских (т.е. общинных) принципов хозяйствования, затратных по своей сути, на пространстве СНГ продолжается репродуцирование системы долговых отношений, в рамках которой в выигрыше оказались прежде всего владельцы энергетических и минеральных ресурсов. Из-за обрушения сложных механизмов хозяйственного регулирования “долговая политика”, эмоционально подкрепленная “шоком дефолта”, все в большей степени становиться доминирующей во внутренних делах. Более того, проецируется на межгосударственные отношения. А потому, глядя на выколачивание долгов, окутанное стратегически-партнерскими словесными конструкциями, и одновременно осознавая, что в основе работы налаженного механизма накопления долгов лежит прежде всего корыстный интерес некоторых представителей национальных элит (и российской в том числе) возникает риторический вопрос – можно ли интегрироваться на почве такой задолженности?
На развитие взаимоотношений в Содружестве значительное влияние оказывают и внутренние процессы социальных трансформаций в странах-участницах. С сожалением приходиться констатировать, что в структуре их общественной жизни все более усугубляется многоукладность и доминируют низшие формы социальной организации – общинность, родственно-племенные, земляческие отношения и т.п. Эти процессы уже довлеют над государствами, а парламенты де-факто стали устойчивыми наглядными отображения их торжества. Вероятно, от того-то и такое неприятие их массовым сознанием, что в них общество узнает проявления своих низменных вожделений, в которых себе же не желает признаться.
Необходимо осознать, что в силу такого рода общественной деградации мы все дальше удаляемся от желанных целей построения демократических правовых социальных устоев и интеграции в мировое сообщество. Ведь с усилением архаичности и традиционализма, как и нарастанием национальной обособленности и деинтеллектуализацией общества закономерно иссякает и интеграционный ресурс (в его цивилизованном смысле).
Ситуация в СНГ во многом напоминает детскую игру “в молчанку” – кто первый заговорил, тот и проиграл. С одной стороны, практически никто из стран-участниц и не помышляет о его разрушении, участвуя в Содружестве - кто из необходимости сохранить имеющийся социальный “статус-кво”, кто из-за отсутствия реальных политических, а в большей мере социально-экономических альтернатив. На этом фоне целенаправленный стратегический курс на развитие интеграционных процессов в Содружестве предпринимает только Россия. Однако такая активность как раз и обрекает ее на неудачу - она же первой вынуждена “прерывать молчание”. К такого рода заведомой обреченности позиции России в СНГ добавляется и то, что до конца не уяснив весь комплекс противоречий и проблем Содружества, не определив на основе консенсуса общих долгосрочных интересов, Россия вновь уже впрягается в интеграционный плуг и пытается пропахать очередную стратегическую борозду на поле Содружества.
Российская позиция вполне объяснима из геостратегических соображений. Закономерно СНГ могло бы стать для нее мощным инструментом в деле формирования многополюсной системы, усиления ее позиций в вопросах создания новой архитектуры безопасности и сотрудничества в Европе и Азии. Но именно эта почва оказывается наиболее зыбкой для совместного возделывания. В свою очередь, попытки других стран Содружества продвигать собственные интересы (как-то развивать зону свободной торговли или создавать региональные союзы) наталкиваются уже на российскую расчетливость, а то и в ходят в противоречия с ее геополитическим видением и т.п.
И к такого рода “жуткому, душераздирающему зрелищу”, наблюдающемуся в идеологическом пространстве Содружества добавляется запустение в высших сферах его руководства. Бездействие бюрократического аппарата СНГ, традиционно ориентированного на доктринальные установки, заведомо предопределено. Незыблемость этой тяжеловесной машины советского типа была поколеблена разве что во “времена Березовского”. Да и то, не тут-то было... А потому-то и можно только гадать о символичности последующего падения “реформатора”, посягнувшего на устои Системы, а тем более вознамерившегося концептуально перестроить институты Содружества.
Но как только страсти улеглись эсэнгэшная бюрократия вновь погрузилась в омут таинственности. И даже не утруждает себя заботами о своем информационном имидже. Наглядное тому свидетельство - состояние Web-страницы Экономического Комитета СНГ в Интернете. Не намного лучше дела и у МПА СНГ.
О том, что “маскировка” и “зашифровка” в деятельности руководящих структур на высоте, свидетельствует и то, что в печати практически отсутствуют материалы о деятельности институтов Содружества. Та же картина наблюдается в ходе дискуссий экспертов на конференциях по проблемам СНГ. И уж вовсе забыто то, что Содружество ко всему имеет статус международной организации. Закономерно, что при такой “активности” не всеми странами-участницами это даже признается.
Есть ли выход из этого тупика?
Пожалуй, уже мало кто сомневается в необходимости кардинального реформирования СНГ, затрагивающего его основополагающие принципы. И при этом бережно распорядиться позитивным потенциалом Содружества, гармонично вписав его в новый контекст. Каким ему же ему быть?
В последнее время закономерно идет поиск того “золотого ключика”, которым бы открывалась дверь в светлое будущее для всех или хотя бы для большинства постсоветских стран. В этой связи все настойчивее акцентируется внимание на необходимости активно учитывать национальные интересы стран-участниц СНГ и выстраивать Содружество не на основе общего прошлого, а на балансе новых интересов государств. Баланс, по всей видимости, подразумевает прежде всего систему компромиссов, а также “сдержек и противовесов”, которые до последнего времени активно задействовались в российской властной системе.
Как видится, на определенном этапе это могло бы способствовать стабилизации ситуации. Но для этого еще надобно, как минимум, договориться о том, что сдерживать и как компенсировать. По крайней мере уже сейчас просматривается ряд острых вопросов, к которым необходимо подойти особенно взвешенно. Цивилизованные объединительные процессы требуют безусловного соблюдения ряда запретов (своеобразного “табу”), прежде всего, на попытки использовать в качестве интеграционных “стимулов” соотечественников (как “пятой колонны”), долгов (как “объединительного кнута”) и силовых структур (как своеобразного “троянского коня”). Хотя каждому их этих компонент, несомненно, суждено сыграть и свою конструктивную роль в процессах развития сотрудничества.
Однако для реального запуска интеграционных процессов стабилизация ситуации хотя и необходима, но явно недостаточна. Каждая из стран на начальном этапе становления своей национальной государственности особенно обостренно относится к своим раритетам. А потому и в условиях протекания противоречивых (порою конфликтных) процессов формирования национальных интересов рассчитывать на отработку их устойчивого баланса утопично.
Видимо, потребуется прорыв за пределы пространства наводящих уныние проблем Содружества. И там, похоже, еще просматривается некий консолидированный интерес всего постсоветского сообщества – ориентация на европейские цивилизационные ценности и стремление достойно быть представленными во взаимоотношениях с мировым сообществом.
В наше прагматичное время можно относиться к подобному интересу с большой долей иронии. Но ведь именно ради реализации этой романтической мечты народы Союза дали возможность пасть великой державе и спокойно созерцали экономический развал и разрушение самих основ своей жизнедеятельности. Уж больно велики потери и лишения. Потому-то национальные элиты, возникшие в эту эпоху перемен, просто обречены продолжать начатое - отказаться от выбранного пути смерти подобно.
Вхождение в цивилизованный мир требует, с одной стороны, понимания его системообразующих ценностей и принципов, с другой - огромной личной работы с тем, чтобы привести себя в соответствие с ними – если и не быть, то хотя бы казаться похожими. На гребне своего интереса к Западу постсоветское пространство пыталось на себя примерить в основном образцы потребления и либерально-демократических принципы общественной организации. Но это лишь внешние атрибуты, по которым принимают, но еще не признают за своего.
Современный глобализирующийся мир, хотя и пытается демонстрировать приверженность либерально-демократической идеологеме, но по сути, принимая стратегические решения при выборе партнеров, исходит из других критериев. К ним можно отнести степень развитости корпоративных форм хозяйствования, ориентации на интеллектуальное насыщение и инновационное обновление, способность гармонизовать этнонациональные традиции с потребностями общественной модернизации и пр.
Оценивая, похоже, ход реформ в странах СНГ именно по такого рода критериям, Запад в то же время не спешит делиться с ними новейшими технологиями социального и экономического управления (а может и не может этого сделать в силу социокультурных барьеров). А потому пространство Содружества закономерно предоставлено само себе по принципу – “спасение утопающих – дело рук самих утопающих”.
И это при том, что многие инновационные задачи отдельные государства Содружества, погружающиеся в трясину обыденности, просто не в состоянии не то что решать, но и ставить. А потому постсоветское пространство (пожалуй, кроме России и прибалтийских стран) для того, чтобы не утратить шанс еще “вписаться” в уходящее в отрыв мировое сообщество, реально нуждается в формировании (или сохранении) механизма “разумной наднациональности”. И это дает СНГ своеобразный “романтический” (как ни странно бы это показалось в наше время тотального прагматизма) шанс на возрождение.
Императив “разумной наднациональности”
На унылом фоне деинтеллектуализации постсоветского бытия механизм СНГ при всей его забюрократизированности все еще выглядит сложной интеллектуально насыщенной машиной, способной генерировать необходимые разумные управленческие импульсы, сдерживающие социум от социальной примитивизации. Тем более, что и придумывать ничего и не нужно – актуальные задачи на поверхности.
Самой важной задачей выживания и достойного существования в новом тысячелетии для государств Содружества, без сомнения, является сохранение и приумножение интеллектуального потенциала общества (то, что на западе называют человеческим капиталом). В вопросах его наращивания (правда, в такой же мере как и в его изничтожении) на определенных исторических этапах Советский Союз не знал себе равных в мире. Ныне уже политические лидеры западного мира Б.Клинтон и Т.Блэр на последнем Давосском форуме самой приоритетной сферой внимания определили именно “вложения в человеческий капитал” (вероятно, имея ввиду свой национальный, поскольку зарубежный и без того ими скупается весьма эффективно). Вопрос для СНГ архиважный именно потому, что пока есть что защищать, хотя и очень много позитивного утрачено, порой даже безвозвратно. А для того чтобы понять глубину интеллектуальных связей, к примеру Украины и России, достаточно посмотреть на национальный состав ученых, как впрочем и высококвалифицированных управленцев, в обеих странах.
Важным элементом поддержки и обеспечения эффективной реализации принципа “разумной наднациональности” является единое информационное пространство (ЕИП). Вокруг проблем функционирования ЕИП копий с 1991 года сломано не мало. Как правило, негативная настроенность политиков в ряде стран Содружества, в том числе и в Украине, обуславливалась (и небезосновательно) технологической отсталостью коммуникационных средств, но в большей мере опасениями попасть в информационную зависимость от российских масс-медиа.
Вместе с тем, сегодня проблема требует нового осмысления, прежде всего в контексте того, что только благодаря единой системе телекоммуникаций можно формировать и развивать эффективную среду хозяйственного взаимодействия, совместно наращивать интеллектуальный потенциал. К этому можно добавить и то, что по степени развитости информационной среды в современном мире принято судить об уровне общественной зрелости. В этой связи для стран СНГ Россия, как наиболее информационно развитая, по сути продолжает оставаться не только объектом интереса, но и основным информационным окном в мир, источником научно-технической, технологической, образовательной и иной информации, социально-экономического и общественно-политического опыта. Более того, развитое ЕИП во многом способствовало бы снятию проблем, которые наворачиваются вокруг вопроса об удовлетворении информационных, образовательных, культурных и иных запросов русскоязычного населения.
В сфере международных связей СНГ вполне могло бы взять на себя инициативу в деле развитие корпоративных форм сотрудничества в областях, представляющих взаимный интерес и требующих объединения усилий на многосторонней основе. К таковым прежде всего можно отнести транспортно-коммуникационные системы. Недавняя трагическая гибель президента “Группы Альянс” Зии Бажаева актуализировала внимание на одном из направлений сотрудничества, где структуры СНГ могли бы оказаться крайне полезными. Речь идет о налаживании эффективных схем взаимодействия казахских нефтедобывающих и украинских нефтеперерабатывающих комплексов с применением т.н. технологий “антикризисного управления”.
Ведь именно насущная потребность в разработке альтернативных путей энергообеспечения, создании соответствующей транспортной инфраструктуры, формировании вокруг этого политических механизмов и систем безопасности, прежде всего экономической, подвела Украину и ряд других “окраинных” государств к созданию союза ГУУАМ. Союза, в основу которого закладывалось отнюдь не противодействие России, как пытаются это сегодня в большинстве представить в России (этот же тезис содержится и в докладе ИМЭПИ и несогласие с ним является, пожалуй, единственным моим наиболее существенным возражением относительно изложенного в докладе видения ситуации в СНГ).
В этой связи необходимо откровенно признать, что российская власть находиться под доминирующим влиянием топливно-энергетических корпораций, активно защищая их интересы на международной арене. Этим и объясняется та несимметричность и эгоцентризм подходов к оценке путей транспортировки энергоносителей – там где присутствует Россия (пусть даже речь идет о казахстанской или азербайджанской нефти или туркменском газе) – это соответствует интересам Содружества, а где ее нет (к примеру, при транспортировке азербайджанской нефти через Грузию в Украину) – это уже разрушает СНГ. О каком равноправии в таком случае может идти речь? Или же тогда необходимо недвусмысленно всем отказаться от равноправия как фундаментального принципа в основе Содружества. Соответственно перейти к установлению системы приоритетов, сообразно с которой интересы России будут иметь высшую ценность в своеобразной табели о рангах.
Не следует закрывать глаза и на то, что именно в условиях жесткого прессинга со стороны некоторых российских политиков ГУУАМ стал объектом активной опеки уже третьей стороны, которая получила приоритетные возможности для реализации своих стратегических интересов в регионе. Выиграло ли от этого СНД? Ответ очевиден. Но ведь те задачи, которые пытаются решать страны ГУУАМ, в полной мере могли б стать одним из важнейших направлений деятельности институтов Содружества.
Обновленному СНГ под силу взяться и за создание благоприятной законодательной и административной среды, способствующей не только решению торговых задач (в частности, в рамках зоны свободной торговли), но и активизации процессов создания транснациональных корпораций в сфере высоких технологий и наукоемких производств, широкого объединения интеллектуальных и информационных ресурсов стран-участниц, в первую очередь Украины и РФ. В последнее время в этом направлении процесс сдвинулся с мертвой точки, о чем засвидетельствовала активность “Сибалюминия” в приобретении акций Николаевского глиноземного завода, серьезные намерения ряда российских нефтяных корпораций относительно украинских нефтеперерабатывающих заводов.
Эффективное развитие экономических отношений стран Содружества требует формирования цивилизованной системы безопасности предпринимательства и бизнеса, предусматривающей прозрачность и подконтрольность финансовой деятельности хозяйствующих субъектов. Это могло бы снять много взаимных подозрений и обвинений - в реэкспорте, несанкционированных отборах газа, злоупотреблениях с кредитами и инвестициями, недобросовестной конкуренции, незаконном предпринимательстве и т.п. При чем важная роль в этой работе должна быть отведена силовым структурам, учитывая их богатый опыт борьбы с экономической преступностью, высокую степень погруженности в разного рода транснациональные проекты и развитое информационное взаимодействие. Одновременно такого рода “силовое” содействие интеграционным процессам реально осталось бы в стороне от политических игр.
И конечно же, нельзя не сказать об особой роли России в интеграционных процессах. По большому счету, на ней лежит великая миссия не только “собирания земель”, но и обустройства на них жизни. Последнее, правда, не всегда удавалось реализовывать в цивилизованных формах. Теперь у России появилась реальная возможность ответить на вызов времени. Но не традиционным усилением военной мощи и “бряцанием” оружия перед западной угрозой. А разумной организацией созидательной хозяйственной деятельности на евразийских просторах.
Содружество, ориентированное на решение насущных проблем жизнедеятельности народов, формирование цивилизованного рынка и достойной среды обитания человека будет иметь несравненно большие перспективы. Возможно, в этом и состоит сермяжная правда нового евразийского бытия.