Л.И. КУЗНЕЦОВА, В.П. КУЗЬМЕНКО

В конце ХХ столетия в Европе и азиатской части постсоветского пространства происходят очень сложные многовекторные процессы, обусловленные как интеграционными, так и дезинтеграционными факторами. Некоторые из этих факторов, достигнув часто неизвестной наперед границы, могут изменять направление своего влияния на экономические и социально-политические процессы, определяющие в конечном счете и общеисторический процесс.

При этом необходимо отметить, что когда речь идет об интеграции в границах СНГ, имеются в виду процессы, коренным образом отличные от интеграции в мировое хозяйство. Последняя означает участие в международном разделении труда на основе развития товарообмена в то время, как участие в межгосударственных интеграционных образованиях означает постепенную трансформацию в единое целое аспектов деятельности, предусмотренных уставными документами и программами развития данного межгосударственного образования.

Политика относительно СНГ отдельных вновь созданных государств и прежде всего России, принятые документы, в частности, инициированный Россией план развития интеграции, свидетельствуют о намерении интегрировать в рамках СНГ все аспекты государственной деятельности с созданием в будущем единого государства на манер того, что делается в Европейском Союзе. Однако возможность достижения такого уровня интеграции зависит от наличия вполне объективных предпосылок.

Интеграционные процессы в межгосударственных отношениях обусловлены с одной стороны существенным превалированием общих интересов, - экономических, политических, социальных, военных и т.п., - над противоречиями, существующими в этих сферах, а с другой - наличием необходимых для развития интеграции условий.

Существование общих интересов для стран постсоветского пространства обусловлено не столько длительностью их вхождения в состав Российской Империи, на что часто ссылаются некоторые политики, сколько тем, что во времена индустриализации и, в особенности, в послевоенный период быстрой научно-технической реконструкции производства и перераспределения ресурсов с размещением продуктивных сил по преимущественно отраслевому принципу эти страны являлись единым тоталитарным государством.

Именно в этот период сложились такие решающие с точки зрения экономической взаимозависимости постсоветских стран черты народнохозяйственного комплекса СССР, как чрезвычайно высокая степень специализации и концентрации производства и связанные с этим широкие масштабы производственной кооперации. В СССР в целом, и в особенности в Украине и России, чрезвычайно высокой была доля крупных, узкоспециализированных предприятий, производственные мощности которых рассчитывались для удовлетворения потребностей всего Союза. Такое положение существовало не только в промышленности, но практически и во всех других областях народного хозяйства: на транспорте, в строительстве, в сельском хозяйстве и т.п.

При этом размещались предприятия таким образом, что ни одна республика, в том числе Украина и Российская Федерация, не имели замкнутой технологической цепи в изготовлении подавляющего большинства видов продукции производственно-технического назначения.

Так, например, на долю Узбекистана приходилось 90% хлопка, вырабатываемого в СССР. Однако собственных мощностей для его переработки эта республика не имела и почти весь хлопок поступал для дальнейшей переработки на предприятия других союзных республик, в первую очередь, России, Украины и Беларуси.

Украина была и все еще остается единственным в границах бывшего СССР производителем магистральных тепловозов. Комплектующие же к ним поступали со многих предприятий других республик, в частности, России. Украинское предприятие “Мотор-Сич”, поставляющее двигатели во все постсоветские страны, получает комплектующие от более чем 400 смежников, две трети из которых находятся за пределами Украины.

Российская Федерация – ведущий на постсоветском пространстве производитель и экспортер топливно-энергетических ресурсов. Однако подавляющее большинство нефти поступало для переработки на предприятия Украины, Беларуси и Казахстана.

Россия являлась также крупнейшим производителем сельскохозяйственной техники, в частности, монополистом по выпуску зерноуборочных комбайнов. При этом почти половина комплектующих к ним производились в Украине.

В производстве военной техники и вооружения принимали участие свыше 7000 предприятий более двадцати отраслей практично во всех республиках бывшего СССР, 1000 из которых находились за пределами России. В Российской Федерации сейчас осталось около 80% производственных мощностей ВПК СССР. Но самостоятельно российский ВПК может выпускать лишь 17% изделий военного назначения. В производстве же гражданской продукции зависимость от стран СНГ достигает 100%. Свыше 82% позиций, включенных в государственный оборонный заказ Российской Федерации должны производиться с участием предприятий стран СНГ. Это авиационные и ракетные двигатели, корабельные турбины, изделия электроники и радиотехники, колесные и гусеничные шасси, продукция черной и цветной металлургии и многое другое.

Преобладающая часть поставщиков сырья и комплектующих изделий для производства вооружений и военной техники в России находятся в Беларуси, Украине и Казахстане.

Уровень специализации и концентрации отдельных промышленных производств был так высок, что обусловил формирование моноотраслевой ориентации отдельных населенных пунктов и даже регионов бывшего СССР. Сокращение производства в этих отраслях имеет чрезвычайно нежелательные социально-экономические последствия.

В первую очередь, это касается оборонной промышленности. СССР был милитаризованной страной. На ВПК приходилась большая часть промышленного производства. В таких республиках, как Российская Федерация и Украина почти 60% промышленности работало на оборонный комплекс. А это означает, что неоправданное (то есть свыше уровня, обусловленного определенной демилитаризацией экономики) сокращение объемов производства оборонной продукции имеет чрезвычайно широкие негативные социально-экономические последствия потому, что охватывает как значительную часть населения так и значительную часть общественного производства.

Кроме того, вооружение, военная техника, ее обслуживание и т. п. составляли одну из самых весомых статей экспорта СССР. Рынок вооружений довольно насыщен, на нем конкурируют такие всемирно известные производители высококачественной военной техники, как США, Франция, Великобритания. Сохранить конкурентоспособность военной продукции бывшего СССР, существующие традиционные рынки ее сбыта, в чем заинтересованы все страны СНГ, возможно лишь при условии сохранения кооперации в ее производстве.

Выше отмечалось, что ни одна из стран СНГ, в том числе и Россия, самостоятельно не способна производить в полном объеме необходимое вооружение. Поэтому разрыв кооперационных связей означает невозможность обеспечить обороноспособность вооруженных сил стран Содружества, их переоснащение и модернизацию.

Еще одним аспектом, усиливающим общий интерес постсоветских стран в кооперации в ВПК является то, что оборонный комплекс СССР был практически единственной сферой, где использовались высокие технологии. Учитывая все возрастающие темпы научно-технического прогресса в мире, спад производства в этой области, разрыв связей, который означает также и распад научно-производственных комплексов, приводит к потере существующих приоритетов в науке, технике и технологиях в целом.

Это касается также кооперации в других высокотехнологических производствах, продукция которых и сейчас конкурентоспособна на мировом рынке - самолетостроения, микроэлектроники, оптики, космической техники и т.п. Разрыв кооперации в инновационных отраслях делает невозможным интеграцию стран СНГ в мировое хозяйство в качестве индустриально развитых государств.

Продукция же многих других производств (за исключением сырьевых ее видов) неконкурентоспособна на мировом рынке по своим качественным, ценовым параметрам или вследствие сертификационного несоответствия.

Об уровне взаимозависимости экономик союзных республик говорит высокая доля вывоза-ввоза промышленной продукции в общем ее производстве и потреблении. Так, самый низкий удельный вес ввоза в общем объеме потребления в 1989 г. имела РСФСР - 15,7%. По отдельным республикам этот показатель колебался от 17,6% в Украине до 31% в Армении. Причем в десяти республиках из пятнадцати удельный вес ввоза в потреблении превышал 25%.

Доля вывоза в производстве РСФСР достигала 10,7%. Для Украинской ССР этот показатель составлял 14,9%. Наиболее ориентированным на вывоз был хозяйственный комплекс Азербайджана, где удельный вес вывоза в производстве составлял 27,1%. В семи республиках этот показатель превышал 24% [1].

В отдельных отраслях этот показатель был еще более высоким. Так, например, свыше 40% продукций металлургического комплекса Украины предназначалось для потребления за ее пределами. В химической и нефтехимической промышленности и в машиностроении удельный вес вывоза превышал 30%. В то же время в общем потреблении Украины доля ввезенной продукции машиностроения также превышала 30%, а по химической и нефтехимической промышленности достигала почти 40% [2].

В таких условиях обеспечение использования существующего производственного потенциала путем сохранения традиционных рынков сбыта готовой продукции и комплектующих выступает безусловно весомым интеграционным фактором.

Однако то же размещение продуктивных сил по территории бывшего СССР содержит и дезинтеграционную составляющую.

В мировом хозяйстве развитие таких форм организации производства, как специализация, концентрация и кооперация обусловлено законом уменьшения общественных затрат труда. В СССР, где система внутренних цен не отображала общественно необходимых затрат труда, развитие организационных форм производства осуществлялось не по экономическим, а по политическим законам.

Как следствие - значительная часть кооперационных связей стала нерациональной при рыночных ценах, так как затраты на транспортирование комплектующих или сырья повышают цену готовой продукции до неконкурентоспособного уровня. Такие связи постепенно свертываются и возобновление их нецелесообразно.

Те страны СНГ, где сосредоточены конечные стадии изготовления продукции, заинтересованы в сохранении существующих кооперационных связей. Но это часто противоречит интересам стран, где производится сырье или расположены первичные стадии его обработки.

Это обусловлено тем, что добыча сырья и его первичная обработка – наиболее материало- и энергоемкие, экологически опасные и грязные стадии производства. К тому же продукция первичных стадий обработки значительно дешевле конечной, и для того, чтобы обеспечить общественные потребности в конечной продукции, необходимо вывозить больше сырьевой продукции. Кроме того сырьевые ресурсы – едва ли не единственная статья экспорта в страны так званого далекого зарубежья, обеспечивающая стабильное поступление валюты.

В условиях развития собственной государственности стран, которые возникли на территории бывшего СССР, их производственная зависимость от импорта сырьевых ресурсов, комплектующих стала элементом национальной безопасности, в особенности, учитывая старания использовать эту зависимость для политического давления.

А такое давление возможно, учитывая, что во времена СССР три четверти межреспубликанского товарообмена замыкалось на одну республику – Российскую Федерацию. Так, например, именно в Россию поступало свыше 75% продукций машиностроения, свыше 72% металлургической продукции, почти 70% товаров народного потребления, свыше 63% продукции химической промышленности, вывозимых Украиной. Из России поступал практично весь объем топливно-энергетических ресурсов, свыше 92% продукции лесной и целлюлозно-бумажной промышленности, 75% продукции машиностроения, 56% потребительских товаров, которые ввозила Украина[3]. Такая ж картина была характерной и для остальных союзных республик.

То есть все республики СССР имели разветвленные кооперационные связи с Россией, в то время как между остальными республиками СССР производственная кооперация была развита значительно меньше. Вследствие этого все постсоветские государства экономически слишком зависимы от Российской Федерации, которая использовала эту зависимость в собственных интересах.

Именно такая ситуация побудила постсоветские страны активизировать процесс перестройки национального производства с целью создания полных технологических циклов, наладки национального производства, в первую очередь продукции, относящейся к критическому импорту. В этом направлении значительных успехов уже достигли практично все постсоветские республики.

Так, например, Узбекистан создал собственные мощности по переработке хлопка, значительно расширил производство зерна и добычи топливно-энергетических ресурсов, существенно уменьшив при этом зависимость своей экономики от импорта.

Украина, которая во времена СССР получала почти 80% необходимой сельскохозяйственной техники за счет ввоза, практически завершила работу по наладке собственного производства всей гаммы тракторов, создает собственное производство других видов этой продукции, в частности, зерноуборочных комбайнов. Ведется работа по диверсификации импорта энергоносителей и тому подобное.

Сегодня уже очевидна еще одна серьезная проблема этой стороны экономического сотрудничества постсоветских стран – слабость технологического ядра их производственной кооперации. Выходя на мировой рынок, эти страны сталкиваются с очень жесткой конкуренцией. Чтобы занять свое место в мировом хозяйстве необходимая технико-технологическая модернизация практически всего их производства. Однако ни одна из стран-участников Содружества не может стать донором новейших высокоэффективных технологий. Это обусловливает поиск таких доноров за пределами СНГ. Постсоветские страны стремительно переориентируют свои внешнеторговые связи на третьи страны, в том числе и за счет тех групп товаров, которые связаны с технологическим обновлением экономики.

Процесс модернизации в значительной степени связан с привлечением инвестиций. В условиях экономического кризиса, когда собственные финансовые возможности постсоветских стран очень ограничены, они все активнее привлекают к модернизации производства иностранный капитал, одной из самых распространенных форм чего выступают совместные предприятия. Это в свою очередь суживает масштабы как существующей, так и будущей производственной кооперации стран СНГ.

Свидетельством этих процессов является переориентация внешнеэкономической деятельности стран Содружества на рынки третьих стран. Особенно активно этот процесс проходить в Украине и России. Так, если в 1991 году на страны так званого далекого зарубежья приходилось 33,6% внешнеторгового оборота России и менее чем 11% внешнеторгового оборота Украины, то в 1997 году доля их достигла соответственно 77,7 и 40%. Причем в экспорте Украины удельный вес этих стран возрос почти до 50%. [4].

Подытоживая вышесказанное, можно констатировать, что, несмотря на безусловный интерес стран СНГ в сохранении постсоветского рынка для продукции своих ресурсообрабатывающих отраслей, в качества потребителей их продукции они все больше переориентируются на другие страны, так как только так возможно обновить производство и обеспечить конкурентоспособность национальной экономики.

На рынке продукции ресурсопроизводящих отраслей ситуация противоположная - постсоветские страны-потребители этой продукции заинтересованы в сохранении традиционных каналов ее поступления, в то время как страны - ее производители заинтересованы в расширении экспорта этой продукции за границы Содружества.

Кроме того, расширение и углубление модернизации хозяйственных комплексов стран СНГ также приводит к дальнейшему свертыванию кооперации постсоветских стран в производственной сфере. В целом целесообразно подчеркнуть, что сегодня интеграция стран СНГ в производственной сфере означает в определенной мере консервацию устаревших технологий, сохранение неэффективной структуры хозяйственного комплекса и промышленного производства, что в свою очередь обусловливает практически невозможность равноправного и достойного участия в международном разделении труда, отвечающего национальным интересам стран.

Интеграционным фактором на постсоветском пространстве выступает и специфика производственной инфраструктуры бывшего СССР, в первую очередь, - транспортной сети. СССР имел достаточно разветвленную внутреннюю транспортную инфраструктуру. Однако внешние связи СССР были полностью централизованы, что обусловило соответствующую специфику развития транспортной сети.

Так, абсолютное большинство пограничных железнодорожных и автомобильных переходов, морских портов, ориентированных на Европу, расположены на территории Украины. Более 94% газа, експортируемого Россией в страны Европы, подается по трубопроводам, проложенным по территории Украины, еще 3% - по трубопроводам Беларуси. Туркменистан и Казахстан, также заинтересованные в экспорте энергоносителей в европейские страны (как и в страны СНГ), вынуждены пользоваться трубопроводами, расположенными на территории Узбекистана, России и Украины.

Морские порты, которые отошли после распада СССР России, по техническому оснащению не отвечают даже среднему мировому уровню и обеспечивают лишь около 60% потребности России в соответствующих услугах. Подавляющее большинство других стран Содружества вообще не имеет выхода к морю. Украина же имеет порты мирового уровня (Одесса, Николаев), пропускная способность которых значительно превышает потребности одной страны.

Автомобильное, железнодорожное, воздушное сообщение восточных стран Содружества с Западом невозможно без использования соответствующей транспортной инфраструктуры России, Беларуси, Украины и Молдовы. И наоборот, эти страны не могут не пользоваться услугами среднеазиатских или кавказских республик в своих связях с восточными партнерами.

Доступ к транспортной инфраструктуре, эксплуатация, поддержка рабочего состояния транспортных сетей, развитие новых, в частности, строительство современных автомагистралей, аэропортов, является общим интересом всех постсоветских стран и выступает интеграционным фактором. Однако и в этой сфере интересов присутствует дезинтеграционная составляющая.

Обусловлена она тем, что развитие торгово-экономических связей подавляющего большинства постсоветских государств с другими странами мира и даже с другими странами СНГ находится в значительной зависимости от политической воли стран, по территории которых пролегает транспортная сеть. При этом иногда эти страны выступают конкурентами на мировом рынке, как, например, Россия и Среднеазиатские государства СНГ являются конкурентами на рынке энергоносителей.

Существенным интеграционным фактором является своего рода диффузия населения СССР, то есть проживание на территории того или иного постсоветского государства значительной части населения нетитульной национальности – выходцев из других союзных республик. В советский период тем или иным образом были переселены из мест исторического проживания миллионы людей.

С распадом СССР, в новых государствах эти люди оказались абсолютно в другом, иногда даже враждебном окружении. Возвращение социальной защищенности и покоя эти люди усматривали в восстановлении опять же таки общего государства, что выступало как интеграционный фактор. Однако с течением времени действие и этого фактора уменьшается. Связано это с тем, что вследствие национальной политики некоторых постсоветских государств, обострения в них социальной ситуации вплоть до вооруженных конфликтов, часть бывших переселенцев возвратилась на свою историческую родину. Другая ж часть этих людей признала родиной свое настоящее местожительство.

С этими изменениями в структуре населения, которые совпали с изменениями в общей духовной ориентации общества постсоветских государств, связано и усиление действия такого мощного дезинтеграционного фактора, как наличие на постсоветском пространстве стран различного религиозного направления. Мировой опыт не знает примеров тесной интеграции стран с различными господствующими религиями. И сегодня прослеживается активная переориентация Среднеазиатских республик и Азербайджана на страны исламского мира, о чем свидетельствует их активное участие в том же ОЭС, на последнем, в мае 1998 г., саммите которого была принятая общая декларация, предусматривающая создание интеграционных структур этого объединения.

Значительная взаимозависимость постсоветских стран, которая существовала сразу после распада СССР, обусловила возникновения такого весомого интегрирующего фактора, как необходимость бесконфликтного решения вопросов, связанных с определением территории, границ и собственности возникших независимых государств, и необходимость координации их экономической политики.

Последнее было особенно необходимо в первую очередь в области ценообразования. В СССР существовала внутренняя система цен, которые в значительной мере отличались от мировых. Внедрение рыночных отношений обусловило необходимость перехода к мировым ценам, в том числе, и в межгосударственных отношениях. Но этот переход должен был осуществляться жестко скоординированными темпами, так как все межхозяйственные связи строились на внутрисоюзных ценах. Несогласование принципов и темпов перехода на мировые цены угрожало разрушением этих связей и дестабилизацией финансовых систем.

Обеспечение необходимой координации являлось одной из основных задач созданного Содружества Независимых Государств. Однако эта задача не была выполнена.

В 1992 г. Россия в одностороннем порядке осуществила переход на мировые цены при экспорте своей продукции. Это касалось лишь одной товарной группы - энергоносителей. Но энергоносители - продукция базовой отрасли, которая к тому же составляла значительную часть в объеме товарообмена. Повышение цен на них в несколько раз привело к резкому нарушению эквивалентности товарообмена и запустило гиперинфляцию. В особенности отрицательно это повлияло на ситуацию в Украине, которая является самым крупным импортером российского топливно-энергетического сырья среди стран СНГ.

В отсутствии координации темпы гиперинфляции приобрели очень широкую дифференциацию. В этих условиях все более масштабно начали действовать ценовые ограничения спроса. Средств, полученных от реализации продукции, вследствие нового повышения цен на сырье и комплектующие оказывалось недостаточно для закупки их в объемах, необходимых для выпуска предыдущего количества продукции. Это и явилось главной причиной свертывания межгосударственных связей, которое охватило вначале производственно-технический сектор, а потом и потребительский.

Существует еще один аспект общих интересов постсоветских стран - взаимодействие в военной сфере. Однако распад СССР явился одновременно и прекращением существования биполярного мира. Это ликвидировало такой мощный интеграционный фактор, как необходимость военного противостояния сообществу стран другой политической системы.

Таким образом, на постсоветском пространстве имеет место усиление действия дезинтеграционных факторов при уменьшении влияния интеграционных. Однако, даже если бы тенденции были противоположными, для успешного развития интеграционных процессов необходимо наличие определенных условий. Основными из них являются:

1. Стабильность социально-экономической и политической ситуации;

2. Определенное равенство экономического потенциала;

3. Единые основы построения производственных отношений.

Эти условия на сегодня практично отсутствуют. Постсоветские страны находятся в процессе развития своей государственности, трансформации основ хозяйствования, радикальной перестройки всего хозяйственного комплекса. Практически ни одна страна не имеет полностью сформированной законодательной базы по регулированию всех аспектов экономической деятельности и международных отношений. Идет активная диверсификация политической жизни, становление политических партий и общественных организаций. Формируется частный сектор. На этом фоне в целом ряде стран СНГ возникают кризисные ситуации, которые иногда перерастают в военные конфликты (в Таджикистане такой конфликт с оппозицией еще не остановлен, продолжаются вооружении стычки между Абхазией и Грузией, проблема Нагорного Карабаха может снова вспыхнуть войной). Поэтому о стабильности ситуации говорить невозможно.

Трансформационный кризис, который охватил все постсоветские страны, наложившись на различия природно-производственных условий, различные принципы и темпы рыночных преобразований обусловил значительные расхождения в современном социально-экономическом положении постсоветских стран. Хотя в СССР и проводилась политика выравнивания уровней экономического развития и структуры производства союзных республик, в особенности по показателю использования национального дохода на душу населения, тем не менее уже в предпоследний, 1990, год существования Союза разница между максимальным и минимальным уровнем ВНП на душу населения для советских республик, через год ставших независимыми государствами, достигала трехкратного размера.

По данного Мирового банка, определившего рейтинг стран по уровню производства ВНД на душу населения, этот показатель в 1990 г. для отдельных республик СССР был: в Латвии – 7522, Эстонии - 7426, России - 6805, Беларуси - 6718, Литве - 5245, Украине - 5085, Молдове - 4829, Казахстане - 4595, Армении - 4490, Азербайджане - 3594, Грузии - 3486, Кыргызстане - 3232, Туркменистане - 3183, Узбекистане - 2724, Таджикистане - 2206 дол.США [5].

За период 1991-1997 гг. официальное падение ВНП в странах СНГ, за исключением Узбекистана, приблизилось к 50% или даже превысило эту отметку. Спад производства, как свидетельствует таблица 1 [6], в первое пятилетие 90-х годов наблюдался на всем постсоветском пространстве, но темпы его в отдельных странах и в различные периоды не были одинаковыми, как и сама динамика падения, которая имела пиковые годы, специфические для отдельных стран. Для девяти из пятнадцати республик бывшего СССР пиковым был 1992 год. Для Украины такими стали 1993 – 1994гг.

За этот период имели место значительные расхождения и в темпах инфляции, показателях жизненного уровня населения. Все постсоветские страны осуществили переход на собственную национальную валюту, однако вследствие общих кризисных явлений стабильность национальных валют до сих пор не достигнута.

В постсоветских странах еще не завершился процесс перевода производственных отношений на рыночные основы. Осуществляется он разными темпами, на различных принципах, что обусловливает и существующие ныне расхождения в принципах хозяйствования.

При таких условиях значительно усложняются даже обычные межгосударственные экономические связи, развитие которых тоже требует стабильности, определенности, прогнозируемости, гарантированности и т. п. Интеграция же при таких условиях просто невозможна, так как становится угрозой национальным интересам и способна вызвать усиление кризисных явлений.

Фундаментом и движущей силой интеграции может стать только экономика. Потребность в интеграции (то есть в объединении) отдельных сфер деятельности возникает лишь при определенном уровне развития кооперации хозяйственных комплексов государств, когда уже только общая политика относительно той или другой сферы деятельности обеспечивает конкурентоспособность ее на мировом рынке. То есть когда экономическая польза от общих действий преобладает над негативными социально-политическими последствиями определенного сокращения независимости государства, что присуще любому интеграционному процессу.

Только разветвленная, стабильная и взаимовыгодная система межгосударственных кооперационных связей, возрастающий товарообмен реально и объективно вызывают необходимость на первых порах тесной координации, а потом и объединения, интеграции, все более широкого круга аспектов экономической деятельности государств. На постсоветском пространстве вопреки всем декларациям и договоренностям о реинтеграции продолжается интенсивный процесс экономической дезинтеграции, что обусловлено вышеупомянутыми причинами. Индикатором этого процесса в Украине стала ликвидация на протяжении одного лета 1996 г. отделов кооперации в Кабинете Министров и Министерстве экономики, а также Центра развития и реконструкции экономики при Кабмине Украины, которые активно занимались налаживанием межгосударственных кооперационных связей в странах СНГ в рамках Ашгабадского соглашения, готовя аналитические материалы для работы Межведомственной комиссии по кооперации производства, которая регулярно работала под руководством вице-премьер министра Анатолия Кинаха и прекратила свою работу, как и вышеупомянутые подразделы по распоряжению тогдашнего главы Правительства Украины Павла Лазаренко.

Внутригосударственные (межреспубликанские в границах СССР) отношения на постсоветском пространстве превратились в межгосударственные со всеми специфическими вытекающими последствиями. Считаем целесообразным оценить их с позиции интеграционной терминологии, которая принята, в частности, в Европейском Союзе и включает к себя понятие “негативной” и “позитивной” интеграции.

Термином “негативная интеграция” (по нашему мнению, больше точным является термин “пассивная интеграция”) называется процесс устранения дискриминации в отношениях между хозяйствующими субъектами стран-членов соответствующего интеграционного объединения. Речь идет о взаимном снятии барьеров на пути движения товаров, услуг и производственных факторов. Под “позитивной” (или “активной”) же интеграцией понимают разработку и проведение согласованной структурной политики перестройки хозяйств стран группировки, направленной на достижение его основных экономических целей. Как свидетельствует мировой опыт, стабильные интеграционные эффекты имеют место тогда, когда оба вида интеграции гармонично дополняют друг друга.

Если с этих позиций подойти к оценке теперешнего состояния на постсоветском пространстве, то выявится довольно своеобразная картина. “Позитивная” (“активная”) интеграция в СНГ вследствие отсутствия необходимых политико-экономических условий носит в значительной мере формальный характер, что приводит к недейственности принятых решений и почти совсем не влияет на реальную практику хозяйственного взаимодействия между его членами (за исключением двусторонних договоренностей).

Вместе с тем в границах СНГ происходят процессы, которые с определенными предостережениями можно назвать “негативной” (“пассивной”) интеграцией, однако это скорее лишь попытки восстановить нормальные взаимоотношения субъектов хозяйствования. В условиях “прозрачности” новых государственных границ декларативность “позитивной” (“активной”) интеграции компенсируется реальной стихийной самоорганизацией экономического сотрудничества за счет активности физических и юридических лиц отдельных стран постсоветского пространства.

Кроме того, парадокс настоящей ситуации в СНГ состоит в том, что как раз сейчас, когда в новообразовавшихся государствах исчезли иллюзии относительно их самообеспеченности и возможностей выхода на мировые рынки, все чаще возникает вполне объективная необходимость в хозяйственном обособлении с тем, чтобы власти могли сохранить хотя бы минимальный контроль над и без того чрезвычайно сложной и неопределенной социально-экономической и политической ситуацией.

Таким образом можно утверждать: если “активная” интеграция в СНГ является главным образом номинальной, то “пассивная” - или временной, или достаточно слабой, чтобы компенсировать отсутствие первой. Взаимодействие “активных” и “пассивных” элементов интеграции якобы и просматривается, тем не менее это пока вызывает скорее пессимизм, чем оптимизм. Вообще, можно утверждать, что сегодня развитие стран СНГ находится на переходном этапе более или менее долгосрочной диверсификации этносов, каждый из которых делает попытки достичь идентичности через обособление.

Реальность свидетельствует, что межгосударственные отношения стран Содружества как в границах этого образования в целом или отдельных группировках стран, которые возникают в последнее время на его территории, так и двусторонние взаимоотношения еще длительное время невозможно будет характеризовать как интеграционные.

Выше говорилось, что основой международной экономической интеграции является прежде всего соответствующий уровень экономического развития. Поэтому самой высокой степени зрелости экономическая интеграция достигла в группе промышленно развитых стран, прежде всего в Западной Европе. Именно здесь успешно функционирует Европейский Союз – единственное пока что объединение стран, развитие интеграционных процессов в котором, последовательно пройдя четыре предыдущей фазы (зона свободной торговли, таможенный союз, общий рынок, экономический союз), дает возможность сегодня говорить о создании валютного союза - самой высокой степени международной экономической интеграции. И, безусловно, этапы формирования, эволюции ЕС, его организационно-правовое построение, сферы деятельности, механизмы принятия решений и обеспечение их выполнение представляют собой уникальный опыт для любых международных интеграционных образований, и для СНГ в том числе.

Международные экономические связи стран Западной Европы всегда отличались высокой интенсивностью. В послевоенные годы на развитие здесь производственной кооперации оказали влияние транснациональные корпорации (ТНК). В Западной Европе в период 1946-1958 гг. было сосредоточено 40% зарубежных филиалов ТНК в обрабатывающей промышленности, что создало в этом регионе густую сеть межгосударственных микроэкономических связей на уровне субъектов хозяйствования. На их основе стали развиваться и макроэкономические связи, то есть связи между национальными хозяйствами и странами в целом. Как следствие - усилилась взаимозависимость промышленно развитых стран Западной Европы.

Интеграционные процессы подталкивались высоким уровнем развития продуктивных сил, углублением специализации производства в условиях относительно незначительных масштабов внутренних рынков стран Западной Европы. Необходимо отметить, что весомым фактором интеграционных процессов в Европе стала и необходимость противодействия полнейшему доминированию США в мировом хозяйстве. В 1948 г. США производили свыше 60% совокупной продукции промышленно развитых стран, на их долю приходилось около половины всех долгосрочных зарубежных капиталовложений и почти 80% всех золотых запасов капиталистического мира. Кроме того, созданная после войны система международных валютных и других экономических отношений, а также сеть международных экономических организаций - МВФ, МБРР, ГАТТ, - были построенные таким образом, чтобы укрепить экономическое положение и влияние США, которые доминировали и в политических союзах: от НАТО до АНЗЮС. Ни одна страна Западной Европы поодиночке не могла быть для США равноправным партнером, для этого нужен был крепкий и долгосрочный экономический союз, единое хозяйственное пространство, сопостовимое с национальным хозяйством США.

Все это и обусловливало необходимость консолидации западноевропейской экономической элиты на собственной основе. С этой целью в рамках созданного в 1949 г. Совета Европы был осуществлен ряд проектов региональной интеграции - от объединений в границах отдельных областей промышленности к огромным проектам западноевропейской федерации. По одному из таких проектов (“план Шумана”) в апреле 1951 г. был подписан Парижский договор об учреждении Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) в составе Франции, ФРГ, Италии, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга с организацией не только общего рынка четырех продуктов горнорудной промышленности ( уголь, железная руда, сталь и металлолом), но и общего регулирования объемов производства и уровня цен, инвестиционных программ и рационального использования рабочей силы. Настоящий договор вступил в силу в 1953 г. ЕОУС контролировало 60% выплавки стали и 50% добычи угля в Западной Европе.

1956 г. в ЕОУС возник план преобразования этой организации в зону свободной торговли, но разногласия между странами, в особенности между Англией и Францией, привели к заключению в марте 1957 г. в Риме лишь шестью (из 17) странами - членами к тому времени ЕОУС Римского сепаратного соглашения об учреждении Европейского экономического сообщества (ЕЭС) - “Общего рынка”,- с перспективной программой экономической и политической интеграции. Конечной целью ЕЭС было провозглашено создание Соединенных Штатов Западной Европы. Одновременно в Риме этими же государствами ЕЭС было подписано соглашение об учреждении Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом), целью которого было создание еще одного общего отраслевого рынка, объединение ресурсов атомной энергии и атомной промышленности. В это же время Великобритания, которая не присоединилась к ЕЭС, организовала Европейскую Ассоциацию Свободной Торговли (ЕАСТ) в составе 7-ми стран.

В 1967 г. вследствие слияния органов управления ЕОУС, ЕЭС и Евратома образовалась триединая интеграционная организация с официальным названием Европейские сообщества, или Европейское сообщество. В 1973 году Великобритания и Дания вышли из ЕАСТ и присоединились к ЕЭС. Португалия сделала то же в 1986 г. Однако к ЕАСТ присоединились другие три страны, и эта организация снова стала состоять из семих членов: Австрии, Финляндии, Исландии, Лихтенштейна, Норвегии, Швеции и Швейцарии. Идея создания ЕАСТ состояла в развитии торговли между странами, но без объединения властей и создания официальных институтов, уполномоченных вести законодательную деятельность, как это сделано в ЕЭС.

В 1984 г. ЕАСТ и ЕЭС договорились создать единое экономическое пространство и распространить свое сотрудничество на такие области, как экономика, валютная и промышленная политика, исследование и технологии, охрана окружающей среды, рыболовство, производство стали и транспорт. При этом ЕАСТ получала все льготы и торговые доходы от членства в Европейском сообществе, не беря однако участия в работе институтов ЕС. Настоящее соглашение вступило в силу с 1 января 1994 г. Швейцария была единственной страной из стран-членов ЕАСТ, которая не присоединилась к настоящему соглашению, поскольку национальный референдум Швейцарии отклонил его. Три страны ЕАСТ - Австрия, Финляндия и Швеция - стали полноправными членами ЕС в январе 1995 г., прекратив свое членство в ЕАСТ. Европейское экономическое пространство, созданное настоящим соглашением - это больше чем просто экономическая зона; оно распростаняет на страны-члены ЕАСТ принцип четырех свобод ЕС - свободное движение товаров, услуг, капитала и населения.

Кроме пересчитанных ранее стран, в 1973 г. в ЕС вошла Ирландия, в 1981 г. - Греция, в 1986 г. - Испания и теперь в него стало входить 15 стран.

В своем интеграционном развитии Европейское сообщество прошло ряд эволюционных этапов, основой которых была либерализация торговли. Развитие сотрудничества в рамках ЕОУС и Евратома подтолкнуло страны к снятию целого ряда барьеров, которые препятствовали расширению торговли между ними, а также к проведению политики гармонизации регулирования внешнеторговой деятельности. Был создан таможенный союз. В период 1958-1969 гг. формировался общий рынок. Таможенная пошлина во взаимной торговле стран-членов постепенно снижалась, уже в 1962 г. были в основном ликвидированы количественные ограничения товарообмена, одновременно национальные таможенные тарифы заменялись единым тарифом. Единый тариф члены Сообщества начали применять с 1 июля 1968 г. с одновременным устранением таможенной пошлины внутри ЕС.

В этот же период в границах “Общего рынка” осуществлялся процесс формирования общей сельскохозяйственной политики, принятой под давлением Франции, заинтересованной в расширении сбыта своей сельскохозяйственной продукции внутри Сообщества: были введенные единые цены и правила регулирование рынков основных сельскохозяйственных товаров, а также создан протекционалистский механизм торговли с третьими странами.

Общая таможенно-тарифная политика обеспечила образование в 90-х годах собственных средств Сообщества, главным образом за счет поступлений от таможенных выплат и компенсационных сборов, которые взимались при импорте товаров из третьих стран.

В 70-те года новый этап НТР обусловил необходимость разработки и общей политики структурной перестройки экономики в Сообществе - страны-члены объединили свои усилия для преодоления технологического отставания от США и Японии. В это время в ряде отраслей промышленности большие американские и японские фирмы, за счет технологического преимущества и сокращения затрат, настолько распространились в экономике Европейского Сообщества, что начали вытеснять с рынка национальных производителей и диктовать свои условия. Чтобы противостоять этому было решено отойти от доминирования Единой сельскохозяйственной политики в пользу решения других экономических и социальных проблем. Круг сфер интеграции расширился. В частности, страны объединили усилия на широкомасштабных научных и технологических исследованиях, началось формирование общей индустриальной политики. За счет этих мер ситуацию удалось преломить.

Важным элементом дальнейшей интеграции стало создание Европейской Валютной Системы (ЕВС), начавшей функционировать с марта 1979 г., и перед которой были поставленны четыре главные цели:

1. Достижение валютной стабильности в границах ЕС;

2. Упрощение конвергенции процессов экономического развития;

3. Обеспечение стратегии роста в условиях стабильности;

4. Стабилизация международных валютных и экономических взаимоотношения.

Базовым элементом ЕВС было внедрение расчетной валютной единицы- ЭКЮ.

Благодаря этому, в частности, странам ЕС удалось преодолеть валютный кризис начала 80-х годов. После преодоления инфляции в 80-е годы были отменены ограничения в текущих финансовых операциях, а в 1990 г. был введен режим свободного движения капиталов.

В 1985 г. была подписана программа дальнейшего развития Европейского сообщества и преобразования его в Европейский Союз (“Европа без границ”), а потом и достижение полной интеграции. Эта программа вступила в силу с 1 июля 1987 г. как Единый Европейский акт (или Маастрихское соглашение) - соглашение о создании экономического и валютного союза, о политическом сотрудничестве, формировании новых институциональных (организационных) структур.

С 1 ноября 1993 г. Европейское сообщество перешло в новую стадию экономической интеграции и по решению государств и правительств стран-членов стало называться Европейским Союзом. В границах ЕС планируется переход и к политической интеграции - создание новой сверхдержавы конфедеративного или федеративного типа. Постепенно ЕС приобретает черты единой государственности, контуры которой проступают в экономике, политике и в социальной сфере.

Целью ЕС является создание условий свободного передвижения в его границах товаров, услуг, капиталов и рабочей силы. До 1999 г предусматривалось создать Европейский центральный банк, внедрить общую валюту, единое гражданство, закончить создание организационного и правового механизма согласования внешней политики и политики безопасности государств-членов ЕС.

Более всего противоречий на этом пути вызывала идея введения общей валюты. Создание валютного союза зависит от степени готовности государств к участию в нем. Для этого ЕС определило несколько условий-критериев:

1. Инфляция не может превышать уровень, существующий в трех государствах-членах с самыми стабильными ценами, больше чем на 1,5 процентных пункта.

2. Размеры бюджетного дефицита должны составлять не более 3% ВНП страны.

3. Колебание обменных курсов национальных валют (при отсутствии их девальвации в предыдущие 2 года) должно находиться в границах, установленных для европейской валютной системы (“+”, “-” 2,25%).

4. Норма долгосрочного дохода не должна превышать 2% от средней нормы дохода трех членов ЕС, имеющих самую низкую норму дохода.

5. Национальный долг не должен превышать 60% ВНП.

Было осуществлено три неудачных попытки внедрения общей валюты: в 1992, 1995 и 1997 годах.

В 1995 г. критериям Маастрихского Договора по уровню инфляции удовлетворяли 11 стран из 15; по процентным ставкам - 10; по размерам бюджетного дефицита - 4 (Дания, Германия, Ирландия и Люксембург), причем показатель дефицита в целом по ЕС составлял 4,7%; по размерам внутреннего государственного долга - 5 (Дания, Германия, Люксембург, Франция и Великобритания). То есть все требования выполняла лишь одна страна - Люксембург, а три требования выполняли Германия, Франция, Великобритания, Дания и Ирландия.

Для улучшения ситуации руководящие органы ЕС предусмотрели ряд мер по усилению контроля за экономической политикой государств-членов. Германия, в частности, в декабре 1995 г. предложила заключить между будущими членами валютного союза “стабилизационный пакт”. По этому пакту страны-участницы добровольно берут на себя обязательства даже в неблагоприятное для экономики время не превышать трехпроцентного уровня дефицита бюджета относительно ВНП. При благоприятной экономической ситуации этот показатель уменьшается до 1%. При нарушении этого обязательства страна поддается штрафным санкциям (в размере 0,25% ВНП за каждый процент свыше трехпроцентной границы). Страны ЕС не поддержали предложения Германии и лишь в декабре 1996 г.была достигнута договоренность относительно механизма внедрения санкций, которые вступают в силу только после соответствующего решения политической системы своевременного предупреждения. Политические решения должны приниматься с учетом исключительных случаев, к которым отнесены не только природные катастрофы и чрезвычайные политические события (на манер объединения Германии), но также значительное сокращение темпов экономического роста.

Решение о создании валютного союза в определенной мере изменило общую стратегию построения ЕС. К этому времени эта стратегия предусматривала, что все государства-участники должны двигаться по пути интеграции с одинаковой скоростью и на равных принимать участие в реализации интеграционных программ. Для новых членов предусматривался лишь переходный период, после что на них распространялись общие правила.

Неудачные же попытки ввести евровалюту показали, что не все страны смогут войти в валютный союз одновременно. Постоянное откладывание введения евро ставило под сомнение весь проект, поскольку создание валютного союза требует одновременного совпадения слишком большого числа факторов, что возможно никогда не будет достигнуто. Поэтому до последнего времени в ЕС не было единогласного мнения о готовности Союза к введению общей валюты в 1999 г. И только на саммите в Брюсселе в начале мая 1998 г. было принято решение о введении евро лишь в 11 странах - Франции, Германии, Италии, Бельгии, Испании, Португалии, Австрии, Ирландии, Люксембурге, Голандии, Финляндии. Две страны – Великобритания и Дания - решили пока что воздержаться от перехода на евро, заняв позицию заинтересованных наблюдателей. Швеция еще должна привести свое законодательство в соответствие с Маастрихским Договором и выполнить условия относительно поддержания стабильности курса национальной валюты. Греция не вошла в валютный союз так как состояние ее экономики, финансов, социальной сферы не отвечают необходимым требованиям.

По прогнозными подсчетами ЕК, часть только 11 стран, которые 1 января 1999 г. сформируют ЕВС с единой евровалютой, в 1998 году будет составлять 19,4 % мирового валового внутреннего продукта против 19,6% в США, то есть результаты их экономической деятельности по основным показателям практически совпадут. В то же время эти страны вместе обгонят США по экспортному потенциалу потому, что на их долю будет приходиться 18,6% мирового экспорта против 16,6% США [7], то есть на два процентных пункта больше, что в стоимостном измерении составляет значительную величину. Но это решение кроет в себе и опасность дестабилизации торговых потоков и распада общего внутреннего рынка с разделом ЕС на две неравные части относительно положения (статуса) группы стран, что отрицательно повлияет на общий интеграционный процесс.

С 1 января 1999 г. евро начинает существовать лишь в чеках, банковских расчетах и перерасчетах. Наличным способом расчета евро станет с 1 января 2002 года. Комментируя факт рождения евро, председатель ЕК Жак Сантер сказал, что евро будет представлять собой мощной фактор не только для дальнейшей экономической интеграции, но также и для интеграции политической. Для этого сейчас имеются все необходимые условия. Бесспорно, это историческое событие. Прежде всего потому, что оно беспрецедентно в истории человечества. Впервые одни из сильнейших и самых развитых государств мира добровольно отказываются от своих национальных валют для того, чтобы создать одну, единую, общую.

И все же признание евро в планетарном масштабе является непростой задачей. По мнению ведущего эксперта Банка международных расчетов (БМР) Роберта Макколи, евро, безусловно, оккупирует страны Европы, включая ее восточную часть. Однако Азия, Ближний и Средний Восток, Африка, Латинская Америка и государства бывшего СССР - будут отдавать преимущество доллару. Свидетельство этому есть уже сейчас: те, кто держал средства в европейских банках переводят их в доллары, что является ярким примером недоверия к евровалюте, которая еще не появилась. На сегодняшний день подобные трансферы исчисляются многими милиардами, и, очевидно, эта тенденция будет возрастать. Отток инвестиций из Европы и сокращение любых финансовых операций, по прогнозам, станут неминуемым явлением в период становления евро. Больше того, один из противников перехода на евро, автор книги “Европейская ошибка”, французский профессор Жана Жак Руза предупреждает: “Вся система может в какой-то момент взорваться. Наиболее опасное время - с 1999 до 2002 года, когда колебание курсов валют, жесткая монетаристская политика, которая необходимая для перехода на евро, отсутствие центрального европейского правительства создадут наиболее неблагоприятные условия для введения евро ”[8].

Таким образом, базируясь на мировом опыте, в частности, опыте ЕС, можно выделить пять уровней интеграционного процесса:

1. Зону свободной торговли, в рамках которой ликвидируются таможенные и количественные ограничения между членами интеграции, но они сохраняют самостоятельную таможенную политику относительно третьих стран;

2. Таможенный союз, в рамках которого ликвидируются разнообразные дискриминации в сфере передвижения товаров внутри союза и формируется общая таможенная политика относительно третьих стран;

3. Общий рынок, где вместе с торговыми ликвидируются еще ограничения для движения факторов производства;

4. Экономический союз как форму общего рынка, который базируется на гармонизации национальных экономических политик для ликвидации дискриминации в сфере свободного движения товаров и факторов производства;

5. Валютный союз и экономическую интеграцию, которая основана на унификации монетарной, фискальной, социальной и антициклической политики и требует создания наднациональных органов, уполномоченных принимать за государства-члены обязательные решения.

Перерастание от нижнего уровня интеграции к высшему осуществляется благодаря постепенному расширению сфер интеграционной деятельности, что сопровождается соответствующими институциональными изменениями. Перепрыгнуть на высший интеграционный уровень с того состояния межгосударственного сотрудничества, в котором сейчас находятся страны СНГ, невозможно. Реально сегодня может идти речь лишь о создании условий и механизмов взаимовыгодного экономического сотрудничества, содействии его всестороннему развитию, взаимовыгодной кооперации производства, обеспечении необходимой для этого координации политики.

Как раз это и является первоочередной целью СНГ. Безусловно, пример ЕС очень привлекателен, тем не менее необходимо трезво оценивать возможности его перенесения на постсоветское пространство. При этом следует учитывать ряд обстоятельств.

Во-первых, как уже отмечалось, все страны, которые ныне входят в СНГ, находятся в состоянии экономической, социальной и политической нестабильности. Такая ситуация делает малоперспективной ориентацию на долгосрочный и всеобъемлющий договор, который был подписан в Маастрихте. Ведь экономический кризис 1973-1975 годов был глубже и затяжней именно в интеграционной зоне.

Во-вторых, уже сейчас довольно заметна и, вероятно будет усиливаться тенденция к дифференциации политических и социально-экономических укладов новых государств. Поэтому становление СНГ в любой форме, напоминающей ЕС, будет усложнено не столько возможностями увеличения разрыва в уровнях экономического развития, сколько возрастающими расхождениями в направлениях и темпах общественных преобразований - перехода к рыночной экономике, демократизации политической системы, соблюдением прав человека на пути к гражданскому обществу и тому подобное. Это еще больше усложняет разработку согласованной стратегии развития СНГ, не принятой еще на мартовском (1997 г.) саммите, и создание на ее основе соответствующей договорно-правовой базы.

В-третьих, возникло и такое специфическое препятствие как имперский синдром в России и связанный с этим “антироссийский синдром” в других странах СНГ. Почти в всех новых государствах заметна определенная сдержанность по отношению к Россиии, иногда подогреваемая местными националистическими кругами, которые усматривают в ней наследницу империи и ссылаются на то, что по своим размерам и своей мощи Российская Федерация превосходит все другие государства, вместе взятые. Оптимальным же может быть только путь построения СНГ исключительно на основе баланса (консенсуса) интересов государств Содружества.

Принимая во внимание перечисленные факторы, нужно признать: пессимистические или по крайней мере скептические оценки перспектив СНГ и возможностей использования западноевропейского опыта опираются на убедительные аргументы. Однако было бы ошибкой их абсолютизировать. Более весомой кажется позиция осторожного оптимизма. При всех особенностях каждого из партнеров по СНГ тяжело вообразить другой вариант формирования новой культуры взаимоотношений, кроме того, который проверила на практике Западная Европа и одним из самых важных аспектов которого является поиск оптимального соотношения между государственным суверенитетом и договорными обязательствами.

Анализ якобы достаточно убедительно свидетельствует о том, что опыт Европейского общества в многих отношениях поучительный, универсальный и может быть использован в специфических условиях Содружества постсоветских стран. Но, как уже отмечалось, это материал, который требует селекции и переработки. Партнерам по Содружеству необходима собственная концепция СНГ, которая определяла бы общую долгосрочную его цель, стратегию развития, принципы и методы сотрудничества, механизмы принятия и реализации решений. Существенно важным для такой концепции является выбор институциональной модели СНГ, отвечающей его основам и обеспечивающей баланс влияния всех участников Содружества на принятые решения.

При этом единственно реалистической кажется стратегия постепенного и осмотрительного продвижения, которая наиболее удачно реализована в Договоре об Экономическом союзе. При всех его недостатках он является наиболее содержательным документом из тех, что приняты за все время существования СНГ. Он определяет стратегию, а ее нельзяизменять каждые полгода. Его центральная идея – этапность продвижения, от простых форм интеграции к сложным, от отдельных сфер сотрудничества к созданию интегрированной хозяйственной системы. Фактически данный договор представляет собой рамочный документ, который определяет общие ориентиры и оставляет пространство для маневра, выбора конкретного направления и форм интеграции.

Как раз по такиму направлению сотрудничества, в будущем, если для этого возникнут необходимые предпосылки, СНГ сможет трансформироваться в объединения, подобное ЕС. Но для его формирования, как это было в Западной Европе, необходимо пройти десятилетиям внутренней и внешней эволюции стран СНГ как в политическом, так и в экономическом аспектах их развития. И на этом этапе двусторонний характер взаимного экономического обмена несомненно будет доминантой. Такие отношения будут оказывать содействие восстановлению прошлых взаимовыгодных связей на новых основах и развитию инновационных аспектов экономического сотрудничества.

Причем СНГ, как группировка стран, с дальнейшей диверсификацией внешнеэкономических и политических интересов стран Содружества, будет становиться все менее монолитным в том понимании, что некоторые государства все дальше будут отходить от России (даже если экономические контакты с нею в краткосрочной перспективе интенсифицируются), а другие - будут ощущать тяготение к ней, сохраняя при этом разнообразные институциональные формы привязки к российскому экономическому и, в особенности, политическому пространству. В первом случае речь идет о центральноазиатских государствах (за исключением по разным причинам Киргизстана и Казахстана), а также об Азербайджане и Грузии. В втором - о Беларуси и Армении. Что касается Украины и Молдовы, то сегодня они по своим экономическим интересам приближаются к первой группе, индикатором чего является ГУАМ, в состав которого входят Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова, которые объединили свои усилия в направлении развития транспортно-коммуникационных коридоров, прежде всего трубопроводов для поставок каспийской нефти и газа в Европу, по-сути альтернативных их прокладыванию в русско-белорусском направлении.

Свидетельством того, что уже сейчас такой процесс диверсификации довольно активно происходит, является участие или провозглашение о намерениях участвовать разных стран СНГ в объединениях стран вне Содружества. Уже шла речь об Организации экономического сотрудничества, в состав которой входят шесть стран СНГ. Одной из самых близких перспектив ОЭС провозглашена либерализация торговых режимов в ее границах, что непонятно каким образом может быть реализовано в Казахстане и Кыргызстане, учитывая то, что они входят в Таможенный союз СНГ. Создание же интеграционных структур ОЭС еще больше усложнит отношения этих стран с СНГ. Очевидно, в ближайшее время этим странам прийдется выбирать, какое направление сотрудничества является для них более перспективным.

Украина и Россия также имеют намерения присоединиться к другому интеграционному объединению - Европейскому Союзу. В 1994 г. и Украиной, и РФ были подписанные соглашения о партнерстве и сотрудничестве с ЕС. Поскольку стороны на это время выполнили все необходимые процедуры, то указанные соглашения в 1998 году вступили в силу. Согласно этим соглашениям в 1998 г. должны быть рассмотренные вопросы о создании зон свободной торговли между ЕС и Украиной и, соответственно, ЕС и Россией. Выполнение этих договоренностей обусловит необходимость пересмотра участия России в Таможенном союзе СНГ. Украина не является членом Таможенного союза Содружества, тем не менее имеет режим свободной торговли с рядом стран, что тоже, очевидно, будет требовать корректировки. Об этом свидетельствует хотя бы требование ЕС относительно пересмотра существующего торгового режима Польшей после ее присоединения к ЕС в качества ассоциированного члена. В любом случае, дальнейшая интеграция Украины и России в ЕС, что провозглашено стратегическим курсом обоих стран, также делает проблематичным усиление интеграционных процессов в СНГ.

Поэтому любые многосторонние интеграционные проекты пока что не имеют под собой реальных политико-экономических основ и их реализация в самой близкой перспективе невозможна. На наш взгляд, СНГ целесообразно сохранить как структуру, в рамках которой существует возможность осуществлять необходимую координацию экономической политики стран Содружества, обеспечить благоприятные условия товарообмена, цивилизованным путем решать спорные проблемы и разрешать конфликтные ситуации