Торжество спроса над предложением,
или Выбор Украиной внешней политики
Общественный спрос на внешнеполитическую парадигму

Украина гораздо старше своей “новой” государственности, поэтому вести отсчет ее внешнеполитической деятельности начиная с 1991 года было бы ошибкой. Распространено заблуждение, согласно которого, Киеву нужно решительным образом определиться с направлением своего движения. В качестве альтернативы приводятся как правило “Запад” (он же “Европа”) и “Россия” (она же “Азия” или “Евразия”).

Психологически, украинец никогда не хотел лишать себя возможности “все переиграть”, не напрасно в народе существует пословица об “умном теленке, который две матки сосет”. Но отложенный вопрос рано или поздно все же приходится решать. Причем, далеко не всегда - в лучших условиях, наоборот, почти всегда - в менее благоприятных, когда страна переживает смуту или экономические потрясения.

На протяжении столетий Украина несколько раз вынуждена была совершить принципиальный маневр. С одной стороны, это позволило ей сохранить свою национальную идентичность, в ожидании удобного момента для реализации идеи независимости. Но с другой – общество обрекло себя на внутреннюю раздвоенность и повышенную чувствительность к внешним влияниям. Так было в ХVІІ веке, справедливо это утверждение и для нынешнего времени.

Поколениями украинской элиты была выработана модель сосуществования с соседями, которая строилась на поиске компромисса. И это само по себе еще не является недостатком. Но учитывая широкое поле вызовов-предложений со стороны сначала Польши, Московии, Поля, впоследствии – Польши и России, эта склонность приводит к раздробленности сознания. Горизонтальной, когда в элите образуются партии противоположной геополитической (а значит, и социокультурной) ориентации, и вертикальной, когда на разных этажах общественного “здания” господствуют противоположные тенденции в выборе “стратегического партнера”.

Современное положение Украины осложнено и тем, что геополитические массивы, граничащие со страной и претендующие на доминирование, имеют черты, которые в той или иной мере характерны для самих украинцев. При наименьшем желании можно апеллировать к общности истории не только с Россией, но и с Польшей. То же касается и языка, литературной и политической традиции. Сложнее с Турцией. Но тлеющий огонек крымскотатарского вопроса заставляет чаще вспоминать о тех временах, когда отношения украинцев с Полем были более своеобразным компромиссом, чем непримиримым противостоянием.

На западных границах Украины происходит процесс консолидации Европы. После первой волны расширения НАТО, в результате войны Запада против Югославии этот процесс приобрел более-менее законченные очертания. В него вовлечены все те европейские страны, которые находятся по ту сторону линии Молотова-Риббентропа, плюс страны Балтии. Можно с уверенностью констатировать, что Европа на много лет вперед опустила нет, не “железный занавес”, а скорее, “жалюзи” между европейскими Западом и Востоком.

Объективно Украина сегодня осталась вне европейских объединительных процессов. И отнюдь не только потому, что расположена по эту сторону печально известной линии. Декларируя свою европейскую принадлежность, Киев не способен, в том числе в силу изложенных выше исторических обстоятельств, осуществить решительный прорыв в Европу. Собственно говоря, из этого факта и исходят все политики, высказывающиеся по проблеме внешнеполитической ориентации страны.

Правые должны были бы также реально оценивать уровень понимания Западом наших проблем, который назвать высоким как-то не поворачивается язык. Чего стоит, например, недавняя благожелательная оценка послом США состояния свободы слова в стране. Очевидно, что для “возвращения” в Европу необходим кардинальный слом существующей системы. Осуществить это без серьезной западной помощи невозможно, а Запад заинтересован в стабильности, а отнюдь не в революции (пусть даже под прозападными лозунгами). Вот и возникают какие-то разговоры о вступлении Украины в НАТО к году эдак 2020-му! Так ведь еще дожить надо...

Левые кандидаты традиционно придерживаются пророссийской ориентации. Существует большое количество мифов, которые обосновывают необходимость односторонней ориентации на Россию. Надо сказать, что не последнюю роль в их постоянном муссировании играет позиция самой России, ее политического истеблишмента. Стоит украинскому политику заявить о дружбе с Россией, как ему выдаются щедрые авансы, а его политические оппоненты награждаются соответствующими ярлыками. Казалось бы неудачный опыт 1994 года должен был заставить Москву пересмотреть свои подходы. Но, похоже, этого не произошло и ставка снова делается на слабого президента из боязни иметь “под боком” сильного партнера. При этом напрочь игнорируется то обстоятельство, что сильный политик более предсказуем и менее подвержен внешнему влиянию. Не только со стороны Москвы, но и ее конкурентов.

Кремль готов поддерживать нынешнего президента, российские левые выбирают между П. Симоненко, А. Морозом и А. Ткаченко. И те, и другие ожидают от своих партнеров реальных шагов в сторону сближения. Не понимая, или делая вид, что не понимают природы поведения украинского президента.

Прежде всего это касается попыток одновременно реализовать два противоположных желания. С одной стороны – все перекроить на западный манер, а с другой – остаться на периферии цивилизации, представив ее центром.

Украина имеет все шансы перенять российскую традицию блуждания между крайностями. Последние трагические события в России и несколько неадекватная реакция на них со стороны украинской власти показывают, что однобокая ориентация на Москву опасна не только исходя из геополитических, но и прагматических соображений. Так, например, “избиратели” уже интересуются у президента, мол, почему он “ни разу не разогнал парламент”. Так же, очевидно, не стоит делать вывод, что украинская власть уже достаточно самостоятельна в принятии решений и с Россией нас уже ничто не связывает. Мы очень, даже чересчур, похожи на идейном, экономическом, религиозном, бытовом уровнях. Это одновременно может быть и полезно, и опасно. Полезно, если мы научимся видеть друг в друге “иного”, равноценного партнера. Опасно, если элиты наших стран будут по-прежнему пользоваться рецептами, которые в свое время скрепляли Советский Союз в единый ВПК, недолговечность которого вполне проявилась.

Односторонняя ориентация не соответствует отчасти нашим возможностям, отчасти - нашим желаниям. Идея же разносторонней внешней политики девальвирована нынешней властью. Потому что “многовекторность” политики украинского МИДа на деле оказывается не прагматическим использованием реальных возможностей страны, а бессистемным дрейфом от одного обстоятельства к другому и далее. Это со всей очевидностью показала неудачная попытка “миротворчества” во время косовского кризиса, когда, пытаясь сыграть на противоречиях НАТО и Росии, украинское руководство вышло с довольно компиляторским планом, впоследствии отвергнутым как НАТО, так и Россией. Можно сказать, что это был идейный крах пресловутой “многовекторной” политики.

Хотя сама по себе “многовекторность” является не только возможной, но, пожалуй, единственно возможной внешней политикой для Украины. Для этого она должна действительно осуществляться, во-первых, и быть эффективной – во-вторых. На самом деле такой подход остается не более, чем декларацией в устах президента Кучмы, который может в течение одного месяца несколько раз высказать по поводу перспектив СНГ диаметрально противоположные суждения. Ну а что касается ее неэффективности, то пост-косовская ситуация это наглядно показала. Украина не получила ни цента в качестве компенсации за экономические потери, понесенные в результате боевых действий. Киев ни на шаг не продвинулся в направлении ЕС и ВТО. В американской прессе были опубликованы материалы, в которых страна обвинялась в незаконных поставках нефти в Сербию, что негативно сказалось на украинском имидже. Визит тогдашнего российского премьера Степашина показал, что Москва “обижена” на Киев. Так что “миротворчество” не принесло ни одного дивиденда.

На правом фланге такое ядро составил по традиции Рух, который, правда, представлен двумя кандидатами. Ю.Костенко выступает за ускоренную интеграцию страны в европейские структуры. В нынешних условиях это возможно не более, чем победа на выборах самого Костенко. Пока, во всяком случае, не приведено никаких серьезных выкладок в пользу ни того, ни другого. А самое главное - абсолютно не показан механизм осуществления “вестернизации” страны. Программа же без механизма ее осуществления является не более, чем мечтой, которую сложно принимать в расчет, выстраивая будущее.

По долгу лидера второй части НРУ свою европейскость должен заявлять и Г.Удовенко. Тем более, что за его плечами пост министра иностранных дел и председательство на Генеральной Ассамблее ООН. Но эта “европейскость” выглядит несколько странно и даже двусмысленно в исполнении одного из главных адептов “многовекторности” по версии Л. Кучмы.

Даже по отношению к внешнеполитическому вопросу в левой части политического спектра видно, сколь искусственен “российский” биполярный вариант для выборов в Украине. Наиболее яростным противником Запада выступает Н.Витренко, вовсю эксплуатируя лозунги “опоры на собственные силы”, свойственные всем без исключения тоталитарным движениям и партиям. Однако и ее самостоятельность, и даже ее левизна, подвергаются серьезным сомнениям, а экономические расчеты грешат тенденциозностью. Совсем “не ново под луной” искать врага и находить его в лице МВФ. Было бы интересно узнать, что можно сделать, чтобы использовать его в целях развития страны. Но как раз об этом Витренко нечего не сообщает. Что касается России, то вряд ли Зюганов (не говоря уже обо всех остальных крупных политиках) может быть для нее ориентиром. Исходя из ее системы ценностей, он такой же ренегат, как и его украинские однопартийцы.

П.Симоненко, более умеренный левый политик, однозначно выступает за союз с Россией и Белоруссией. Хотя по логике вещей он должен делать оговорку в отношении России. Ведь с коммунистической точки зрения “олигархический режим Ельцина” является неприемлемым. Как же с ним объединяться?.. А до победы “народно-патриотических” сил уже далеко. Да и не так просты Петр Николаевич и его коллеги по ЦК КПУ. Выучив украинский язык, почувствовав свою силу в Верховной Раде, они абсолютно не заинтересованы в механической утрате Украиной независимости. Вот и ведут они речь о развитии хозяйственных связей, затушевывая политическую составляющую интеграции. Правда, они обосновывают ее необходимость не столько реалиями нынешней экономической ситуации, сколько исходя из возможностей бывшего “единого народно-хозяйственного комплекса”. И это делает их заявления далекими от жизни.

Менее однозначны, более инвариантны позиции двух других субъектов президентской гонки. Речь идет о главных противниках: нынешнем президенте и “каневской группе”.

Еще задолго до официального старта предвыборной кампании в одной из своих концептуальных статей Е.Марчук высказался против “прозападной” или “пророссийской” внешней политики, заявив о необходимости проведения политики “проукраинской”. Он предлагает равноудаленность от основных мировых центров силы (что освобождает Украину от опасности превратиться в “разменную монету” в глобальной игре), стабильные, ровные и взаимовыгодные отношения с Россией (лишенные налета жуликоватости и политиканства), наконец, партнерское сотрудничество с Западом (без заискивания и сомнительных заимствований). С определенной уверенностью можно отметить, что из всех членов “четверки” именно у экс-премьера внешнеполитическая составляющая программы является наиболее проработанной.

Несмотря на кажущуюся близость к осуществляемой “многовекторности”, его концепция отличается прагматичностью и последовательностью, чего как раз и не хватает политике Л. Кучмы. Правда, президент ближе к выборам стал достаточно часто цитировать Е. Марчука (без ссылки на источник, что, конечно же, грустно). Но от этого украинская внешняя политика в исполнении Л. Кучмы ни системности, ни стройности не приобрела. Очевидно, что вырвать из контекста чужую мысль одно, а воплотить в жизнь целостную концепцию - совсем другое. Для иллюстрации достаточно привести пример с недавней ялтинской конференцией, когда так и не удалось выяснить, что же там произошло с приглашением Лукашенко. Не считать же серьезной версию о том, что Белоруссия не принадлежит ни к организации балтийского, ни к организации черноморского сотрудничества. Особенно принимая во внимание декларацию встречи о недопустимости разделительных линий в Европе...

Впрочем, с президентской политикой все ясно. Пять лет - достаточный срок, чтобы проявить себя на внешней арене. И результаты, как говорится, налицо. Вопреки пропагандистским заявлениям, успешным нельзя назвать ни сотрудничество с европейскими структурами, ни с Россией. Красноречивым свидетельством этого являются цифры падения торгового оборота с Москвой, антидемпинговые процессы против украинских производителей в Европе, готовность западных соседей ввести визовый режим, незначительность зарубежных инвестиций в экономику страны, открытость чернобыльской проблемы.

С “каневской группой” несколько сложнее. Наблюдатели отмечают, что в “четверке” собрались политики с довольно различными политическими взглядами. Это касается и внешних ориентиров. Однако, при внимательном анализе оказывается, что позиции ни А. Мороза, ни А. Ткаченко не противоречат взглядам Е. Марчука на внешнюю политику страны. Лидеру социалистов нельзя отказать в стремлении быть “европейским левым”, а спикер являет собой яркий пример украинского прагматика. Ни одного, ни другого нельзя заподозрить в склонности к “простым решениям”. Да и самым главным принципом объединения столь серьезных политиков стало государственничество. Поэтому в случае выдвижения единого кандидата или даже победы одного из “каневцев”, можно предположить, что именно концепция Е. Марчука станет основой для формирования внешней политики нового президента Украины. Президента, который будет просто обязан поломать традицию, согласно которой Украина воспринимается в качестве флюгера.