10 ноября Антимонопольный комитет Украины дал согласие на создание концерна “Бронетехника Украины” (г.Харьков), учредителями которого выступили 34 оборонных предприятия Украины, в основном, государственные. Деятельность концерна, будет нацелена на разработку, производство и реализацию бронетехники и технически сложной наукоемкой продукции военного назначения.

Главным предприятием концерна “Бронетехника Украины” является ГП “Харьковский завод им. Малышева”, а на учредительном собрании по созданию концерна 14 июля с.г. президентом новой структуры был избран заместитель министра промышленной политики Украины, генеральный директор “Завода им. Малышева” Григорий Малюк. Наиболее интересной деталью в создании бронетанкового концерна является предложение привлечь к сотрудничеству ряд российских оборонных предприятий.

Во времена СССР Харьковская школа бронетанкостроения была частью отлаженной системы по производству наиболее распространенного в ХХ веке наземного оружия - танков, а “Завод им. Малышева” - самым крупным танкостроительным предприятием Союза. Наибольшим и бесспорным достижением харьковской школы советского периода было создание знаменитого Т-34, ставшее наглядной демонстрацией преимущества отечественных технологий над западными. Однако с распадом “великого и могучего” танкостроители не сумели пойти по пути разработчиков космической и авиационной отраслей, сохранивших и даже развивающих кооперацию, и, естественно, стали конкурентами.

Возможно, потому, что мало кто в Москве предполагал прорыв Украины на и без того жестко переделенный рынок вооружений, заключение Украиной контракта на поставку Пакистану 320 танков Т-80УД было настоящим шоком. Потому что, хотя 320 танков за 650 млн. долл. не слишком-то соизмеримы с 436 “Леклерками”, проданными Францией в ОАЭ за 3,5 млрд. долл. (контракт был подписан после международной выставки вооружений “IDEX-93”), они все же выглядят внушительной партией по сравнению в российским танковым экспортом в постсоветский период.

Напомним, что Россия продала 41 машину T-80У Кипру и 33 таких же танка Южной Корее. Однако, речь не о противостоянии “Завода им. Малышева” нижнетагильскому “Уралвагонзаводу” (производство танка Т-90) и омскому “Трансмашу” (T-80У). Просто уже не только эксперты, но и сами танкостроители заговорили о том, что, возможно, пришло время собирать камни.

ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА

Что касается украинско-пакистанкого танкового контракта, то Россия даже при всем желании не могла бы заключить его. Ибо это грозило бы ей потерей более крупного партнера по ВТС - Индии. Кстати, кроме желания закупить у России танки Т-80, Пакистан выказывал готовность приобрести и партию истребителей Су-27 на весьма выгодных условиях [1,32].

Индия является не только традиционным импортером российского оружия, но производит закупки, которые по объемам уступают только китайским. Кроме того, индийская экономика (при сравнении ВВП двух стран) почти в 6 раз превышает пакистанскую. Поэтому неудивительно, что уже 22 марта 1997 г. заместитель гендиректора “Росвооружения” Олег Сидоренко заявил, что российская госкомпания “не принимала и не будет принимать участия в реализации украинско-пакистанского контракта. Официально ни одна пушка, ни одна система управления огнем, ни одна аккумуляторная батарея официально не могут быть вывезены из России на Украину” (контракт был заключен летом 1996 г., а до августа 1997 г. в РФ существовала жесткая монополия на торговлю оружием - Авт.) [2].

Выставка вооружений “IDEX-97” может считаться началом информационного противостояния, ибо на ней украинские и российские танкостроители, кажется, разошлись окончательно [3]. Может быть, по-другому российские официальные лица и не могли поступить, поскольку должны были продемонстрировать позицию, выгодную Индии, которая конфликтует с Пакистаном. Возможно, поэтому г-н Сидоренко заметил в упоминавшемся уже интервью, что “существует целый набор известных и неизвестных путей, которыми могут воспользоваться”. То есть, не исключалось тайное сотрудничество предприимчивых бизнесменов, которое, безусловно, было бы выгодно для обеих стран.

Однако, как показали последующие события, контракт вызвал настолько серьезный политический резонанс, что сотрудничество Украины и России оказалось невозможным.

В этой связи стоит заметить, что Украина предприняла попытку сохранить кооперацию с РФ. В частности, в том же 1997 г. состоялись переговоры руководителей двух главных посреднических компаний Андрея Кукина (“Укрспецэкспорт”) и Александра Котелкина (“Росвооружение”). Как потом комментировал А.Кукин, военно-техническое сотрудничество (между Украиной и Россией - Авт.) могло бы иметь широкий спектр и, кроме экспорта оружия, также охватывать продажу лицензий на производство вооружений и военной техники, совместные разработки новых технологий и совместное производство новейших образцов вооружений [4].

В интервью агентству УНИАН руководитель украинской госкомпании отметил, что 6 марта между двумя госструктурами было подписано соглашение, которое “охватывает два принципиальных вопроса, при обсуждении которых было достигнуто полное взаимопонимание - согласование ценовой политики и вопросы совместной информационно-маркетинговой деятельности относительно продвижения на рынки третьих стран продукции, которую изготовляют Украина и Россия” [5].

Совершенно очевидно, что Москва настоятельно требовала от Киева стратегических уступок, а не искала сотрудничества. И, похоже, что ситуация сложилась для Киева таким образом - торг оказался просто неуместен. Ибо, как раз в это время Украина уже начала проявлять сверхактивность в получении комплектующих из Франции и Словакии, а также титаническими темпами начала работать над созданием собственной танковой пушки.

Попутно, танкостроители и представители оружейного бизнеса обеих стран опровергали тенденциозные заявления и заказные публикации. Как типичный пример того периода можно вспомнить заявление гендиректора “Харьковского завода им. Малышева”, в котором он опровергает представителя “Росвооружения” о том, что Украина поставляет танки по демпинговым ценам. В этой же публикации упоминается и высказывание генконструктора бронетанкостроения Украины генерала Михаила Борисюка, только в обратном порядке - о том, что Россия устанавливает на свои танки более низкие цены: “1-2 млн. долл. за Т-72С и 1 млн. долл. за Т-80У” [6]. А уже 19 мая того же года сам М.Борисюк снова был вынужден опровергать публикацию газеты “Известия” от 17.05.1997, которая утверждала, что Украина не сможет выполнить танковый контракт [7].

Правда, несмотря на все, в том числе и явно тенденциозные заявления, торговцы чувствительной продукцией все же не оставляли попыток наладить сотрудничество. После выставки военной техники IDET-97 в Брно, где Украина впервые выступила на внешнем рынке со страной НАТО (проект модернизации танка Т-72, в котором приняли участие Франция и Чехия), заместитель гендиректора “Укрспецэкспорта” Николай Сергиенко, тем не менее, заявил, что “совместная работа Украины и России на рынке вооружений может стать реальностью” и даже детализировал - успешной могло бы быть совместное выполнение контрактов на китайском или индийском рынках [8].

Понятно, что такое амбициозное заявление украинской стороны (ведь Китай и Индия - чисто российская вотчина) могло вызвать лишь иронию в “Росвооружении”. Хотя дело не в деталях, а в позиции - в течение всего 1997 г. Украина давала понять, что желает в танковом бизнесе работать вместе с Россией.

Скорее всего, надежды связывались именно с пакистанским контрактом. Однако ответа не было, а информационное противостояние продолжалось и далее, приобретая порой чудовищные формы. Например, довольно авторитетное издание, газета “Коммерсант” опубликовала летом 1998 г. статью “Танковая война между Россией и Украиной”, где было заявлено об окончательном разводе между украинскими и российскими танокстроителями [9].

Еще через некоторое время российский журнал “Век” написал, что “Украина торгует российскими танками”, где помимо всего прочего, процитировал заместителя председателя Комитета Госдумы по обороне Алексея Арбатова, который заявил, что “то, что творит Украина на рынке вооружений, иначе как пиратством, назвать нельзя” [10].

А не так давно, на международной выставке вооружений IDEX-99 высокопоставленный представитель Минобороны РФ заявил о том, что Украина не имеет права модернизировать оружие советского производства [11].

Как видно, деструктивная имперская политика первого гендиректора “Росвооружения” Александра Котелкина, его преемника на этой должности Евгения Ананьева, а также некоторых недальновидных военных была лихо подхвачена и падкими до сенсационных скандалов изданиями. И это, несмотря на то, что РФ уже в 1997 г. имела по сравнению с 1996 г. падение объемов экспорта оружия на 40% и валютных поступлений на 25%. Притом, российский эксперт профессор Академии военных наук Александр Рыбас первой проблемой, напрямую связанной с такими неутешительными итогами года, назвал “неспособность исполнительной власти Российской Федерации обеспечить не декларативную, а фактическую приоритетность ВТС со странами СНГ [12].

Тем более, что структура российского оружейного экспорта, в которой продажа сухопутной техники занимает около 25%, позволяет предполагать, что танки и комплектующие к ним могли бы дать хороший довесок, выступи Украина и Россия вместе на рынках третьих стран.

Именно отказ РФ от военно-технического сотрудничества, а не желание замкнуть цикл танкового производства, вынудил Украину в кратчайшие сроки решать вопрос собственного производства танковых пушек. Так, в марте 1998 г. М.Борисюк отметил, что в Харькове завершились испытания новой артсистемы для танка Т-80УД, которая “будет устанавливаться на танк вместо 125-мм пушки 2А46М-1” производства уральских Мотовилихинских заводов, а Г.Малюк добавил, что “на сегодняшний день танк оснащен на 95% украинскими комплектующими [13].

ОТ КОНФРОНТАЦИИ К СОТРУДНИЧЕСТВУ

Лишь в текущем году прагматики в российских бизнес-структурах всерьез задумались о сотрудничестве. Немалая заслуга в этом третьего гендиректора “Росвооружения” Григория Рапоты, который отошел от традиционных мерок.

Для начала он открыто признал во время одного из интервью на выставке IDEX-99, что конкуренция в таком виде наносит вред обеим сторонам и есть смысл перейти к сотрудничеству по ряду вопросов. Кстати, в тот же день, независимо от Г.Рапоты, М.Борисюк в очередной раз подтвердил желание украинских танкостроителей работать вместе с российскими [14]. Весьма конструктивно высказался и гендиректор украинской госкомпании “Укрспецэкспорт” Валерий Малев. Говоря о сотрудничестве с Россией, он отметил, что “там, где мы конкуренты, мы не делаем друг другу скидок, но там, где партнеры, - еще очень много перспектив” [15].

Похоже, что и военные начали по-новому смотреть на возможности кооперации. Так, уже летом текущего года начальник Главного автобронетанкового управления Министерства обороны России генерал-полковник Сергей Маев подчеркнул, что Россия, Украина и Белоруссия должны объединить свои усилия в создании танка ХХI века, а “российско-украинско-белорусское сотрудничество в области танкостроения может и должно быть существенно расширено для укрепления позиций трех государств на мировом рынке бронетанковой техники”. Действительно, трудно не согласиться с российским генералом, считающим, что в связи с тем, что “военная техника XXI века очень наукоемкая, необходима концентрация имеющихся денежных средств и прорывных технологий в танкостроении, которыми в той или иной степени располагают наши страны” [16].

В этом году перешли к конкретным делам и торговцы оружием: в конце июля руководители двух компаний В.Малев и Г.Рапота провели весьма продуктивную встречу (третью в течение года), на которой выступили за создание украинско-российских финансово-промышленных групп (для чего, правда, необходимо некоторое усовершенствование нормативно-правовой базы военно-технического сотрудничества между двумя странами). Кроме того, было намечено проработать вопросы совместной модернизации вооружений и техники, которая пользуется спросом, в частности, авиационной и бронетехники. Гендиректоры также выступили с предложениями по усилению роли компаний (“Укрспецэкспорта” и “Росвооружения”) по отдельным вопросам кооперации предприятий ВПК, что позволило бы исключить не всегда корректное поведение некоторых оборонных предприятий [17].

И, наконец, в Украине создан концерн “Бронетехника Украины”, главной целью чего является консолидация финансового, научно-технического и производственного потенциала сотен промышленных предприятий страны по разработке и выпуску новейших образцов военной техники. Несмотря на то, что, по словам Г.Малюка, организация концерна стала логическим завершением процесса создания в Украине замкнутого производственного цикла по изготовлению и модернизации бронированных машин различного назначения, новый концерн открыт для участия в его деятельности как украинских, так и зарубежных предприятий бронетанковой отрасли. При этом он подчеркнул желательность участия в новой структуре некоторых предприятий России, выразившись за восстановление разорванных связей в бронетанковой отрасли с российскими предприятиями. По мнению президента новой структуры, именно “вмешательство недальновидных политиков, в основном в Москве, привело к тому, что от разрыва кооперации в танкостроении Россия сама потеряла около 150 млн. долл., а Украина израсходовала на параллельное освоение производства многих узлов и систем не меньше средств”. Восстановление же разорванных производственных связей “позволило бы скоординировать усилия российских и украинских предприятий для создания перспективных образцов машин или использования отдельных преимуществ для снижения цен и повышения конкурентоспособности изделий” [18].

Ясно, что для развертывания широкомасштабного сотрудничества необходим хороший заказ. В этой связи показательны переговоры, которые ныне ведутся с Индией. Даже российские газеты отметили то, что в связи с неудачными испытаниями российских танковых двигателей летом этого года в условиях пустыни Раджастан, российская сторона могла бы воспользоваться услугами Украины, так как в Харькове создан дизель, прекрасно зарекомендовавший себя в условиях жаркого климата [19].

Заблуждение некоторых российских наблюдателей состоит в том, что Украине не выгодна российско-индийская сделка. Отнюдь. С Пакистаном сегодня продолжаются переговоры не только о создании нового танка “Аль-Халид”, для которого Украина, скорее всего, будет поставлять моторно-трансмиссионные отделения, но и о поставке еще одной танковой дивизии, то есть более 300 машин.

В Киеве, кстати, не усматривают проблемы в том, что поставки оружия и тем, и этим, является нарушением некой этики на рынке оружия. Так, Владимир Горбулин, будучи секретарем Совета национальной безопасности и обороны Украины подчеркнул, что “Украина должна развивать военно-техническое сотрудничество со всеми странами, чтобы иметь заказы для своей оборонной промышленности”, поэтому нет никакой проблемы в стремлении Украины развивать ВТС с Пакистаном и Индией одновременно, поскольку “отношения этих стран - это их собственная проблема” [20].

Что ж, российско-индийский контракт по поставкам 250 танков Т-90С может быть подписан уже в ноябре, так что наблюдатели смогут убедиться на деле, может ли существовать украинско-российское танковое сотрудничество [21].

Опыт показал, что в других областях этого тонкого экспорта - может. Например, две компании недавно довольно полюбовно разрешили сложный вопрос на греческом рынке, где выступали в течение полутора лет непримиримыми конкурентами в тендере на поставки малых десантных кораблей типа “Зубр”. А соглашение между “Укрспецэкспортом” и “Росвооружением” состоит в том, что каждая сторона поставит Греции по 2 корабля. Это не говоря уже о проекте Ан-70 и успешных совместных действиях на рынке космических услуг.