Борьба Леонида Кучмы и Петра Симоненко во втором туре президентских выборов стала чрезвычайно скучным политическим зрелищем. В ней не было ни интриги, ни напряжения, поскольку оба кандидата только лишь исполнили то, чего от них ожидали. Лидер украинских коммунистов получил стабильный электорат КПУ, с незначительной добавкой голосов “за реинтеграцию”, “все забрать и поделить” и “против украинского языка”. Формальный лидер Украины Леонид Кучма, за неимением неформального - получил все остальные голоса. Единственным, но главным отличием реализованной в Украине схемы от российского сценария образца 1996 г. стала ее абсолютная предсказуемость: если в 1996 году в России Геннадий Зюганов действительно мог победить (или все же победил?), то в 1999 г. Петр Симоненко в Украине победить не мог никак. И не только в силу причин субьективного характера.

Итак, что показали выборы? Много чего показали выборы. Впрочем, существует еще несколько вопросов - как показали, кому именно показали, и захотят ли это увидеть те, кому следует.

Опьянение победой, пусть даже просчитанной и вполне ожидаемой, конечно, несколько изменяет состояние психики. И, естественно, существует значительная опасность искаженного восприятия победителем и его окружением того, что случилось. Очень приятно рассматривать результат выборов не как продолжение кредита доверия со стороны большей части украинского общества, своеобразную “реструктуризацию” долгов со стороны большинства избирателей - а как реальную и громогласную победу. Собственно говоря, хотелось бы в дальнейшем избегать термина “победа”, избрав взамен более (или менее?) нейтральный термин - “выигрыш”. Ни личность Леонида Кучмы, ни его программные документы, ни некоторое трудно измеримое количество избирательных штабов, вкупе с внесистемными структурами и отдельными имиджмейкерами, ни реально задействованные ими технологии сами по себе еще не гарантировали успех. Похоже, что и сейчас, как в 1994 году, многие склонны расценивать результат выборов-99 не как победу\выигрыш Президента, а как поражение, с одной стороны, левых и их стратегий, с другой стороны - как следствие глубочайшего кризиса, охватившего весь правый спектр.

В основном Украина голосовала, исходя из двух принципиально различных, и в то же время тождественных негативистских версий не столько будущего, сколько прошлого и настоящего. Версия “что угодно, только не Кучма”, очевидно, как более конкретная и агрессивная, уступила версии “что угодно, только не коммунизм”. Третий путь, многими столь любимый, под лозунгом “чума на оба ваших дома” не был реализован сколь-нибудь значимо.

Систематизировать основные подходы к пониманию причин выигрыша Леонида Кучмы легко и просто (хотя весьма скучно). Намного сложнее привести их к общему знаменателю. Однако общим для всех высказавшихся по данной теме более или менее независимых наблюдателей является признание достижения успеха в реализации так называемой “российской схемы”.

Тем не менее, схема, подразумевающая наличие “хорошего реформатора” и “плохого коммуниста”, как представляется, натолкнулась на отсутствие обоих. “Реформ как таковых практически не было!” - заявил в этом году Джеффри Сакс, оценивая ситуацию в России. Совершенно справедливо это утверждение и по отношению к Украине, может быть, даже еще более справедливо, если такое возможно. Мужественный реформатор и демократ даже во сне не мог никому явиться в образе Леонида Кучмы. Страшный коммунист Симоненко выглядел намного менее страшным, нежели некоторые другие кандидаты, и смотрелся вполне не хрестоматийно, а даже каким-то ревизионистом с “человеческим лицом”.

Тем не менее, народу был предложен определенный выбор - реальный ли, мифический ли, сегодня не имеет никакого значения. Запад-Восток, Мир-Война, Будущее-Прошлое, Демократия-Тоталитаризм, Украина-Россия и всякие прочие антонимичные пары, иногда неплохо действующие на эмоциональном уровне. Но как-то не совсем получилось.

Тупой дуализм не всегда находит отклик в сердцах тех, кто стоит в кабинке для голосования и апатично колеблется, пытаясь постичь умом - как его обманули на этот раз? И кто конкретно это с ним сделал? И - за что?!

Воистину, народ не настолько мудр, как об этом говорят политики, но и не настолько уж окончательный имбецил, как они (политики) всерьез, но тихо, про себя - считают.

Да ведь, кажется - отклик был?

Был? А был ли отклик?

Нет, господа. Не было.

На самом деле трудно сказать, насколько серьезно задумывались избиратели о программах кандидатов, о том, что будет с Украиной и лично с ними в случае избрания того или иного желающего куда-нибудь порулить. Вызывают определенные сомнения как способности избирателей к системному анализу, к критическому осмыслению тех или иных заявлений, их желание проштудировать программы хотя бы основных кандидатов, так и сама возможность совершить таковой героический подвиг. Какие-то ужасно умные судьи из совершенно другой страны и по совершенно другому поводу сформулировали невеселый, но от этого не менее верный коммуникационный постулат. Вот он весь, во всей своей красе: "Информация, которой мы владеем, не является той информацией, в которой мы нуждаемся. Информация, которую мы хотели бы иметь, не является той информацией, которую мы могли бы получить. Информация, которую мы получаем, не является той информацией, которая нам нужна".

Ну и что?

В любом случае совокупный результат президентской кампании является продуктом из многих составляющих. Безусловно, не последнюю роль в этом сыграла информационная политика исполнительной власти и завязанных на нее экономических структур. Следует учитывать и готовность общества к тому, что конкурирующие группы назвали “информационной блокадой” - собственно, согласие общества с таким положением дел - в частности, на телевидении, как наиболее продуктивном инструменте влияния на электоральные настроения.

Может показаться, что неким мазохистским душком веет в Украине - народ хочет быть обманут. Народ, конечно же, любит это дело - бывать обманутым. По привычке или просто от естественной своей извращенности - кто знает? Кто сможет проникнуть в темные глубины народной души и вернуться оттуда без особого ущерба?

Тем не менее, обмана никакого не было. И отклика в темной народной душе не было. А вот выбор был. Приятно, конечно же, считать иначе. Приятно и весело кричать в лицо антинародному режиму о том, что он, само собою - антинародный, что он разыграл “российскую схему”, что он зазомбировал несчастный и вымирающий украинский народ, лишил его выбора, что он в очередной раз всех обманул, заставил, изнасиловал, выкрутил руки, заткнул рот и теперь опять и снова будет продавать Украину направо и налево.

Еще приятней, с другой стороны - делить призы или просто успех, хвастаясь тем, насколько антинароден режим, как удачно была разыграна “российская схема”, как классно зазомбировали народ и - читай выше.

Если же попробовать отрешиться от мирской суеты и прикинуть - чем, в первую очередь, обусловлен выигрыш Леонида Кучмы, то, кажется, ответ будет довольно банальным. Выигрыш был заложен изначально - в отсутствии реальной альтернативы. Как бы не парадоксально это звучало, а выбор был - именно между президентом Кучмой с имиджем гаранта стабильности и вместе с тем реформатора, даже скорее не столько реформатора, сколько сторонника реформ, долженствующих привести всех рано или поздно в светлое будущее, категорического противника объединения с Россией - и НИКЕМ. Или НИЧЕМ.

Рассмотрим ситуацию с несколько иной точки зрения.

Организационный комитет Объединенной партии национально-демократического направления, созданный за четыре дня до проведения второго тура выборов, посчитал, что “Компартия фактически поддержала сценарий”, разработанный пропрезидентскими структурами, что, в конечном счете, “оставило народ без выбора, и поэтому ответственность за сохранение нынешнего властного режима должны нести не только политические силы, которые задекларировали его поддержку, но и КПУ - партия, обеспечившая...” и т.п.

Что-то в этом есть.

Нельзя не учитывать некоторую активность КПУ в борьбе с “националистами и демократами”, дорвавшимися - и почему-то снова рвущимися к власти. Но следует помнить и не особенно жгучее желание коммунистов действительно взять власть. Некоторые обозреватели уверенно говорили даже не о нежелании, а о страхе коммунистов перед властью. Воплощенный же сценарий на фоне дальнейшего вялотекущего отсутствия категорических реформ позволит левой (не только, но прежде всего) оппозиции и далее воспроизводить эмпирический и несистематизированный взгляд на режим, как на антинародный. И - не предлагать ничего НОВОГО взамен.

Насколько реальной определялась и ощущалась избирателями коммунистическая альтернатива? Можно спорить о процентах и регионах, однако утопичность, неактуальность и нежизнеспособность предлагаемой коммунистами альтернативы для значительной части даже чисто протестного электората была очевидна. Иными словами - очевидно было отсутствие альтернативы. И отталкиваясь от ощущения этой метафизической пустоты на том месте, где полагалось бы наличествовать хоть какой, хоть плохонькой альтернативы, избиратель идентифицировал себя не столько с приверженцем и адептом нового режима, сколько с оппонентом старого, коммунистического, несуществующего, режима, в который очень трудно поверить, даже искренне желая этого.

На самом деле психологическая задачка в самом упрощенном (и худшем) варианте выглядела так: спокойно топтаться на уже несколько привычном месте или же, сильно напрягаясь и преодолевая трудности, стремиться назад, к ирреальному хронотопу, где давно уже ничего и никого нет... при этом выходя из уже привычных и вполне освоенных адаптационных моделей, изобретенных обществом за последние годы неравной борьбы с государством.

Какую роль тут сыграла агитация и пропаганда, сколько процентов смогли принести Леониду Кучме ужимки и прыжки его избирательных штабов? По некоторым (небесспорным) оценкам со стороны западных наблюдателей тотальный контроль над ключевыми СМИ дал победителю до 11 процентов. Как бы то ни было, а похоже, что и в условиях полной и разнузданной демократии (а не ее имитации), основной результат был бы тот же. Разве что разрыв между первым и вторым (правым и левым) был бы слегка (или значительно) значительно уже. Кем бы тот второй не оказался.

Антипарламентская риторика наравне с парламентской практикой также внесли свою посильную лепту в выигрыш.

Можно рассматривать Верховную Раду, как результат (пусть даже несколько искаженный) социологического опроса о действительных симпатиях украинского общества, или как отпечаток социального портрета. Определенно весьма левое такое лицо получается. Даже если абстрагироваться от последней слегка шизофренической затеи с попыткой приостановить или хотя бы снизить “скорость расслоения общества” по имущественному признаку, в соответствии с которой доход свыше 4 240 американских долларов автоматом должен был бы изыматься в пользу бедных... Весь наработанный исполнительной властью негатив, сброшенный в Верховную Раду, сработал как фактор, усиливающий осознанные или не вполне осознанные, но эффективно действующие антилевые настроения.

Вне всякого сомнения, свою роль сыграл и внешнеполитический фактор. Очень кстати подвернувшаяся война в Чечне заставила задуматься многих из тех, кто небезосновательно считал Симоненко, а то и вообще всех левых ставленниками российских реинтеграторов.

Кроме того, мобилизация как системных, так и внесистемных ресурсов, определенное давление на молодежь (в том числе и “концертно-исполнительское”), участие представителей исполнительной власти в избирательной кампании, массированная антикоммунистическая атака в последние предвыборные дни, положительные пропагандистские тезисы на фоне сплошного негатива со стороны конкурентов - все это, понятное дело, работало.

И все-же, несмотря на все это, решающий фактор, по моему глубокому убеждению, в ином. Латентная угроза возвращения к принудительному коллективизму, постоянно маячащая где-то далеко на горизонте, вдруг молниеносно обрела достаточно зримые и ощутимые черты. Украина, где никогда не было “общины”, несмотря на убеждение Леонида Кучмы в противоположном, просто слегка испугалась. Больше, чем некогда общинная Россия в 1996, где разрыв между Ельциным и Зюгановым во втором туре составил 13 процентов...

Само собой, президентские выборы в Украине - лакомый кусочек для анализа. Обьем и жанр не позволяют углубиться, а хотелось бы. При общем анализе ситуации следует учитывать, кроме всего прочего, и наличие раскольнических тенденций как в левом лагере вообще, так и в самой КПУ, в частности, - наряду с некоторыми заметными интеграционными процессами в среде левых. Речь не идет и о таком мощном факторе, как отсутствие “единого лидера национально-демократических сил” и причинах оного отсутствия. Небезынтересно было бы также проанализировать причины и возможные последствия перемещения левых настроений из промышленных в сельскохозяйские регионы Украины. А потом - как водится, извлечь уроки.

Собственно, если даже согласиться с расхожей и поверхностной версией о том, что “сработала российская биполярная схема” - так, может, она не только очень дорогостоящая, но и вполне реальна? Действительна, действенна и именно в ней сермяжная правда? Если и так - то, кроме сермяжной правды, в этой схеме таится определенная опасность. Даже две.

Во второй раз подобная схема не сыграет. Как усиление, так и ослабление левой компоненты на политическом ландшафте Украины (оба варианта равно возможны) внесут весьма серьезные коррективы в геометрию украинской власти. И на следующих парламентских выборах может сложиться весьма удручающая картина.

И напоследок - несколько замечаний крайне общего характера.

Как всегда, вопросов больше, чем ответов. Вот, скажем, такие вопросы далеко не личного характера вызывает наблюдение за избирательными кампаниями в “транзитных” обществах. Насколько совместимы, насколько возможны параллельные, одновременные переходы от тоталитаризма к политической и экономической свободе? Не помешает ли демократизация принятию и претворению в жизнь непопулярных экономических решений? Насколько серьезно “тяготы и лишения экономических реформ” (или частота употребления актерами определенных словосочетаний в определенном контексте) могут повлиять на рост антидемократических настроений в уязвимых социальных группах?

И, наконец - поймет ли сам Леонид Кучма смысл того, что произошло? Воспользуется ли шансом остаться в истории Украины человеком, который воспользовался шансом?