Что будет? Опять соберутся Гучковы
И мелочи будут, скучая жевать,
А мелочи будут сплетаться в оковы.
И их никому не порвать.
Саша Черный.. "Сатиры"

На октябрьском излете затяжного предвыборного марафона, когда из запасников было добыто почти все, что еще как-то способно привлечь зрителя, дошла очередь и до любимых перестроечных телешоу. 9 и 29 октября стряхнули восьмилетнюю паутину с открытого массового телеэфира "Киев-Москва". В результате, более двух часов телеканалы "1+1" и ОРТ синхронно заполнялись словесными реверансами, прокламациями с декларациями, дипломатическими увертками, ностальгическими воспоминаниями, телевизионным куражом, реанимированными мифами и стереотипами, а то и откровенной глупостью.

Первый мост вызвал шквал негативных откликов в украинских масс-медиа, адресованных, в основном, своему ведущему - Мыколе Вересню. Откликов, во многом не оправданных - не дай Бог им оказаться в его шкуре. Второй же прошел на фоне выборных страстей и вовсе незамеченным - его просто "накрыло волной" ночных выборных токшоу. Вероятно, это придало смелости Мыколе Вересню, который попытался взять реванш: "Москва постоянно давала ощущение не партнерства, а какого-то странного комплекса российской неполноценности… Нам за свою часть работы не стыдно". Для российских СМИ происшедшее и вовсе оказалось недостойным внимания. Попытаться же откровенно его проанализировать, как видно, ни духу, ни желания не хватило. Оставить все как есть - гарантия в очередной раз опять наступить на те же "грабли". Не знаю как организаторам, но большинству участников "шоу" такая перспектива радости явно не придает. Более того, "вытесненное" некомфортное состояние способно еще долго омрачать отношения наших стран.

Сакраментальные слова произнесла под конец телемарафона замечательная актриса Ада Роговцева: “У меня возникло ощущение, что мы сегодня не создаем мосты, а напичкиваем их взрывчаткой… А вдруг придется взорвать”. Развитое нравственное чувство актрисы точно подсказало смысл происходящего – сама логика ведения программ, режиссерский сценарий, подбор тем и участников диалога свидетельствовали об определенной политической установке. Эмоциональный вердикт вынес уже политик - Сергей Бабурин: "Самый тягостный разговор…мрак… на потеху миру".

О политической ангажированности СМИ не говорит разве что ленивый. Однако в ходе телемостов это явление заиграло новыми цветами и оттенками. Как в Киеве при одном только упоминании слова "Чечня" судорожно выхватывался микрофон - говорить не приходится, хотя предварительно и намека на запретные темы не было. Но по изменяющемуся настроению ведущего в ходе дебатов стало понятно, что установка поступила в ходе самого эфира. Об особенностях второго эфира разоткровенничался уже сам Мыкола Вересень: "Звонит Москва и говорит, что Путин решает, кто из вице-премьеров будет в программе… Или за пять минут до эфира московская истерика с требованиями убрать сюжет об игре сборных Украины и России по футболу".

Бросается в глаза и разительная перемена тональности обсуждения на второй встрече. Создается впечатление, что режиссеры на ОРТ получили команду устроить "мексиканский душ" украинцам - свести на нет эффект от тех взвешенных заявлений о характере российско-украинских отношений, которые прозвучали из уст ключевых фигур российской политики (В.Путина, И.Иванова).

За скобками анализа оставим высказывания представителей украинских и российских властных структур - их речи были выверены и взвешены, выдержанные в духе развития добрососедских дружеских отношений. И даже слова оппозиционно настроенных политиков выглядели ожидаемо и как-то буднично. Ни с одной, ни с другой стороны ничего нового - все обыденно и буднично. Но это именно то, что быстрее всего забывается.

Зато в "сухом" остатке остается тот эмоционально-словесно-тротиловый заряд, который все же был заложен в остов наших отношений и спроецирован телевидением на оба народа. Он-то и способен если не взорвать, то серьезно подпортить здание межгосударственных отношений. Не "разминировав" его, вряд ли удастся выйти на равноправный диалог в будущем. Поэтому-то и придется, прежде всего, разобраться с техникой этого "минирования".

Футбол не только эмоционально "зарядил" телемосты, придал им игровую ориентацию и азарт, украсил ряд сюжетов, но и фактически определит "направление главного удара". Уже сама организация пространства студий 9 октября недвусмысленно указывала - политическая телеигра будет вестись "в одни ворота" - украинские. В Москве экран с изображением украинской студии "встроен" в символические футбольные ворота. В Киеве ведущая политическая тройка фактически помещалась в створе условных ворот, что четко обозначалось линией штрафной площадки (а эта часть сделана уже руками украинских телевизионщиков!..?). Более того, подвижная камера в студии "1+1" периодически активно наезжала на присутствующих, создавая ощущения летящего мяча (невольно, правда, возникали и иные ассоциации - телеизображение с камеры слежения за поражаемой целью, установленной на высокоточной ракете). И, похоже, для присутствующих в московской студии это создавало вполне комфортные условия.

Тем более что и сам наступательно-обвинительный темп, взятый Александром Любимовым, "гармонично" дополнял такую геометрию пространства. Остальное - дело техники: Украину назидательно журили за политизацию детей, особые отношения с НАТО, требования демаркации границы, газ, Севастополь. И ее политикам, "зажатым" в створе собственных ворот, уже ничего не оставалось, как отбиваться от того, что в них бросали.

В свою очередь украинские сценаристы не нашли ничего лучшего как "ответить" в традициях противостояния "Динамо" - "Спартак", лихо замешанных на национальных стереотипах, обидами за лишение статуса мировой футбольной державы и "геройским" порывом некоторых украинских депутатов добиться переноса матча из Москвы для сохранения национального достояния - футбольной сборной Украины. Правда, это "геройство" тут же было "отпасовано" Валерию Пустовойтенко, неожиданно для последнего "доставленного" в московскую студию Владимиром Путиным - первый гол в свои ворота и не последний.

Однако, взирая на весь этот психо-геометрический символизм, невольно задаешься вопросом - не он ли сыграл роковую роль в исходе самого футбольного поединка? Как и то, что последующее украинское злорадство по поводу пропущенного россиянами мяча привело в дальнейшем к повторению аналогичных исходов уже в игре своей сборной.

Одно время мафия для заказных убийств начала активно привлекать несовершеннолетних детей - возраст не позволял их судить. Сейчас телевидение, возможно не с меньшим цинизмом, начинает привлекать детей, дабы "детскими руками" навешать политические ярлыки, что под стать уже "информационному киллерству". Первый "вброс" оказался на удивление “удачным”. Своими ответами дети намертво "пригвоздили" не только политиков, но и зрителей, от чего те так и не смогли отойти.

Детские чары подействовали как опиум. Со своей стороны хотелось бы прервать этот иллюзион. И задать простой вопрос - чем живет ребенок в 7-10 лет? Не менее очевиден и ответ - играми, общением с друзьями, родными, близкими, постижением окружающего его мира живой природы - это нормально! Так при чем здесь знания о Киеве или Москве, география, политика? - это уже аномалии развития. А то, что украинские дети знают о Москве да Ельцине - следствие элементарной телевизионной всеядности, поскольку российские телепрограммы и сюжеты занимают львиную долю телевизионного пространства Украины, чего вовсе не скажешь о России.

Хотя, надо признать, была в этих сюжетах и некая доля "зловещих недетских знаний", сознательно привнесенных - о голодоморе и Сталине (как-то в метро стал невольным свидетелем подобного вполне осмысленного разговора двух девочек, по виду и вовсе первоклашек). А вот это уже страшный грех рьяных украинских "педагогов" или родителей, которые тем самым просто психически калечат детей (а вот на это внимания-то и не обратили).

Недетские возможности "детской" темы настолько вдохновили ОРТ, что с присущим ему киллерским азартом оно приступило к ее дальнейшей эксплуатации. Первая зарисовка второго моста – “Шалости мальчиков в Крыму”. Не будем касаться смехотворности определения “мальчик” применительно к отставному офицеру и прочим на вид вполне взрослым молодым людям. Какова же суть телевизионного послания в целом?

Украинская сторона представлена в репортаже и в последующих бесконечных возвратах к ней в качестве несоразмерно жесткой (Голембиовскому даже почудился запах "ароматов андроповских времен"), жестокой (так поступить с “детьми”!), навязчиво подозрительной в своем "пристрастии" к “незалежності”, склонной к применению варварских авторитарных методов, попирающей свободу слова. Для усиления ощущения "детскости" - интервью с матерями, которых "берет гордость за поступки детей" и т.п. И все это усилено эмоциональными возгласами российского актера Алексея Петренко (ну куда ты спрячешь украинскую натуру) в стиле "отдайте детей - все простим".

Суть следующего ОРТэшного ролика в комментариях не нуждается – пышащие злобой, идеологически зомбированные украинские "боевики" рассказывают о своем желании воевать с русскими солдатами. Правда, как только выяснилось, что съемки многолетней давности (а на память пришел недавний конфуз со съемками московских подземок на РТР - традиции живучи), обсуждение быстро замяли. В третьем "клипе" – украинцы представлены как хитрые и безответственные в своих обязательствах, бессовестно ворующие российский газ.

В итоге российскому и украинскому зрителю адресуется собирательный образ современного украинца: хитрый; вероломный; агрессивный, склонный к немотивированной жестокости; подозрительный; закомплексованный, а потому враждебно настроенный по отношению к раскрепощенному поведению других; неполноценный, неадекватно болезненно реагирующий во взаимоотношениях с цивилизованными людьми; незрелый, неспособный отвечать за свои обязательства; склонный к воровству. И после такой словесно-эмоциональной разминки Александр Любимов предлагает повернуться лицом друг к другу и поразмышлять о грандиозном совместном проекте, способном вывести наши отношения на новый уровень.

И в этом Любимов остается верен своему "провокаторскому" стилю, однажды продвинувшему малоизвестного репортера в число грандов тогда еще всесоюзного, а ныне всероссийского масштаба. Вспомните режиссерскую архитектуру перестроечного “Взгляда”. В начале передачи – “жаренное”: показ “ужасов” социализма, свидетельств “изуверского”, “несовместимого с человеческим обликом” характера советского строя. После этого - попытки успокоить разгоряченных увиденным гостей студии и… призыв к улучшению этого самого строя. Как искушенный политический игрок, Любимов, конечно же, не может не осознавать, к чему приводит такого рода “конструктивность”.

Архитектура телемостов мало чем отличалась от господствующей сегодня в российских электронных СМИ схемы построения политических телешоу, обыгрывающих расхожие темы в идеологически выдержанных “спектаклях” с предсказуемым концом. При этом методы психологического воздействия на зрительскую аудиторию не отличаются особой оригинальностью. Нагромождение информационно и эмоционально насыщенного материала, стремительные изменения дискурса, постоянное перескакивание с одной темы на другую, доминанта эмоционального над рациональным – эти и другие приемы сегодня можно почерпнуть из книг по психологии воздействия.

Что же позволяет нам с уверенностью говорить об имевшей место психологической манипуляции? Направленность усилий постановщиков шоу с российской стороны отражала стремление таким образом построить передачи, чтобы присутствующие в зале и телезрители не имели возможности сосредоточиться на подлинных проблемах украинско-российских отношений, определить собственную позицию по актуальным вопросам сотрудничества и в спокойной, доброжелательной обстановке обменяться мнениями. Вместо этого участникам был предложен до боли знакомый шквал пропагандистски закодированных тем и образов, призванный снизить порог критичности в восприятии информации и обеспечивающий бессознательное усвоение нужного материала.

Одна из самых неблаговидных ролей досталась во второй дискуссии Алексею Петренко. В психологии Юнга такого рода явление известно как трикстер и по характеру напоминает роль актера в фильме “Агония”. Подобно Распутину при царском дворе, Петренко в ходе телемоста пытался вещать - озвучивать “голоса” различных образов коллективного бессознательного из общей истории двух братских славянских народов: Мудрого Старца, предупреждающего о басурманской угрозе и осуждающего междоусобицу; Брата Ивана, указывающего на "пожар" в общем доме и призывающего другого брата опомниться. При этом, с присущей актерской профессии легкостью, без колебания нарушая смысловые поля тем и личностные границы, Петренко свободно переходил от “глубоких пророчеств” к "шуточкам" типа: "Микола, у тебе корова курить? - Ні? - Тоді у тебе сарай горить".

Без сомнения, такую же цель – раскачивание нужной эмоциональной волны и пробуждение уже советских стереотипов - преследовало приглашение в студию ОРТ оркестра военных моряков. А он не только исполнял ностальгические марши, "эксплуатируя" нынешнюю военно-патриотическую настроенность российского общества, но и стеной возвышался за спинами ведущей российской "тройки", обозначая силу и "правоту", а может и олицетворяя то, каким образом будут втолковывать основы межгосударственных отношений "непонятливым".

Особо следует остановиться на коммуникативно-ролевой стороне диалога. Безусловно, это та часть, в которой украинская сторона выглядела наименее выразительно, а, по сути, психологически и коммуникативно диалог “провалила” – скованность, обреченность, ведомость и зависимость от московского авторитета - стали олицетворением того самого комплекса “меншовартості”, ставшего уже притчей во языцех в новейшей украинской истории.

Естественно, искушенному в телевизионных дебатах Любимову не составило труда без доли стеснения навязать оппонентам коммуникативную игру "в одни ворота" в стиле отношений “Родитель-Ребенок” (по Э.Берну). В течение без малого часа мы были свидетелями мучительного родительского допроса, в котором одна сторона придирчиво спрашивала, указывала на недостатки, требовала объяснений, предупреждала, призывала к совести, запугивала, а другая оправдывалась, выслушивала упреки, пыталась объяснить, защищалась от обвинений, давала заверения, извинялась, принимая согбенные позы, заискивающе улыбалась.

И если на телемостах часть участников негодовала и отторгала навязываемый ей абсурд, то другая уже с интересом присоединялась к "искривленному" миру, т.е. вступила в первую фазу "деструктивной психо-информационной зависимости", определенной нами в предыдущей статье. И только Алексей Петренко в силу присущей актеру способности погружаться в предложенную игру, "достиг" пятой фазы - уровня "подмены реальности". Зато в конце второго телемоста сработал эффект "перехода количества в качество". Апогеем абсурда (при умиляющей эмоциональной приподнятости происходящего) стал момент, когда, почувствовав болезненно–манипулятивный характер встречи, участники попытались “ухватиться за соломинку” конструктивности и вслед за Марком Захаровым стали дружно хвалить театр, как панацею, способную вывести украинско-российские отношения из тупика.

Методологические императивы:
подходит ли "свече Лефевра" украинский "воск"

Дабы понять причины таких асимметричных перекосов необходимо подняться до уровня идей ряда российских методологических школ, разработки которых достаточно активно используются как в деятельности масс-медиа, так и в политической практике. Взять, к примеру, теорию межгосударственных отношений, построенную на концептуальной модели "гуманитарного технолога" Г.П.Щедровицкого, которая базируется на так называемой “рефлексивной свече” Лефевра: одна из сторон в коммуникации способна занять доминирующую позицию благодаря способности выбирать для себя более широкую “рефлексивную рамку” (работать на более высоком уровне рефлексии). В этом случае она автоматически обретает статус управляющего субъекта, в то время как другая - управляемого объекта.

Опасность подобных технологий состоит в том, что, внешне рядясь в цивилизованные демократические одежды, в основе своей они содержат все ту же неблаговидную интенцию - используя тонкие, слабо различимые манипулятивные ловушки “сесть на шею”. А само стремление доминировать нравственно оправдывается наличием тщательно проработанной методологии управления. Все та же апология неравенства с позиции приоритетности интеллектуальных технологий.

Под предлогом заинтересованного партнерского диалога оппонент приглашается на подготовленное понятийное поле с заранее разработанными правилами сыграть в игру с предсказуемым концом – наглядным “подтверждением” его интеллектуальной несостоятельности. Стратегическая цель подобных интеллектуальных игр – отказ проигравшей стороны от себя, своих интересов и целей, а в дальнейшем присоединение к “лучшей в мире” системе управления социальными процессами на правах обучаемого. Партнерством здесь и не пахнет – просто банальная технология интеллектуального подавления.

Испытав на себе подобное воздействие со стороны американцев и творчески их усвоив и обогатив, российские “политические технологи” теперь проецируют “свет” этих знаний на постсоветское пространство. С сожалением приходится признавать, что на этот вызов Украина пока что демонстрирует полный технологический "обвал". Потому-то в качестве “несимметричного” ответа и демонстрируется в основном широкий спектр конфронтационных установок: от откровенной русофобии до карикатурного украинского "великодержавного шовинизма".

К счастью, спасает то, что украинский народ в своей массе далек от искаженных рассудочных конструктов как одной, так и другой стороны. В отличие от утративших ощущение целостности интеллектуалов, он вовсе не нуждается в каком-либо обосновании своего суверенного бытия. Этот экзистенциальный факт переживается им как непосредственная данность, самоочевидность, не требующая доказательств. Ощущение собственной этно-культурной субъектности является важнейшей чертой национального характера украинцев, изначальной данностью, существующей в иной модальности, нежели аргументы логики или эмоциональные предпочтения. Это способ существования украинца, переживание, составляющее основу его личности и поведения.

А потому, на наш взгляд, любые попытки организации российско-украинского диалога без учета факта субъектности и равноценности любой из сторон являются исторически бесперспективными.

Давно подмечена закономерность поведения российской власти. Перед принятием серьезного решения - "прокатать" его через масс-медиа. Тем самым, с одной стороны, снимается реакция всех включенных и заинтересованных сторон, с другой, идет виртуальный тренаж оппонента, который должен свыкнуться с неприятными для него мыслями и действиями, обреченно взирая на поток событий.

29 октября на украинском первом вице-премьере была "обкатана" "газовая" проблематика. Спустя полтора месяца вопросы энергетического прессинга в отношении Украины как реакция на "газовое воровство", уже положены в основу российского правительственного курса.

Что на очереди?