В 1996 году, открывая пленарное заседание первой из ставших затем ежегодными конференций под названием “Диалог украинской и русской культур в Украине”, один из их бессменных организаторов, Н.А.Шульга определил задачу форума: “Возникла острая потребность в устойчивом общественном диалоге украинской и русской культур по поводу своих статусов в украинском обществе”.

Однако вскоре выяснилось, что в “обсуждении статусов” оказалась заинтересована только русская часть участников предполагавшегося диалога. И на четвертой конференции в декабре 1999 г. политолог В.Д.Малинкович констатировал: “Нет диалога, и говорить, в общем-то, не с кем. Дискутируют друг с другом в основном те, кого волнует судьба русской культуры в Украине, а представители украинской культуры на наши приглашения не откликаются, наше мнение игнорируют”.

Причины неудачи такого диалога представителей культур участникам конференции понятны: зачем вступать в дискуссии, “обсуждать статусы”, когда с собственным статусом у приглашаемой к диалогу стороны - “украинизаторов” - никаких проблем нет. Их статус обеспечен силой государства и питательной средой “реванша по отношению к культуре “угнетателей”.

Представители культуры “угнетателей” в рамках заочного диалога неустанно доказывают, что эта культура не только “угнетателей”, но также Пушкина, Толстого, Достоевского и - Гоголя тоже, предлагают восстановить Киев в правах “матери городов русских”, а не только украинских - не из любви к России, так хоть ради исторической науки. Преподаватели истории и литературы представляют украинского школьника, который из курса истории усваивает образ захватнического российского государства, говорит дома и на переменах зачастую на русском языке, но - на “одичавшем” русском, т.к. переведенная в разряд зарубежной русская литература была уравнена в часах преподавания с французской, английской и пр. И отдала последним большую часть внимания школьников.

При этом, по убеждению почти всех выступавших на конференции, культура для большинства граждан Украины - это неразделимая украинско-русская культура. Но тогда невозможно говорить о “диалоге культур”. В докладе об изучении русской литературы в украинских школах Е.Н.Костюк говорит: “Всякое чтение есть диалог. Но чтобы возник диалог культур при изучении литературных текстов, необходимо своеобразное самоосознавание читателя в качестве носителя другой, отличной от представленной произведением, культуры. Парадокс в том, что нынешние дети, посещающие украинскую школу, вполне национально сознательные и уже не умеющие писать по-русски, все равно не осознают русскую литературу как иностранную, чужую, другую и пр. Диалог культур не происходит потому, что не задумываясь об этом, и не употребляя подобных терминов, они воспринимают русскую литературу (наряду с украинской) как органическую часть национального культурного сознания и собственного духовного мира”.

Значит, идея диалога украинской и русской культур в Украине, если иметь ввиду подавляющее большинство граждан страны и именно их как реальных живых носителей культуры (а не абстрактную идею культуры), то можно констатировать, что идея такого диалога - это результат усилий по разделению культур. Точнее, усилий по отделению, выделению украинской культуры из украинско-русской культуры украинского общества. И, таким образом, идея диалога неразделимых частей целого между собой является результатом определенных успехов этих самых “украинизаторов”, сумевших втянуть часть общества в шизофренический дискурс.

Поскольку диалог представителей разных культур по вышеозначенным причинам не получился, то конференции стали диалогом по поводу “защитных мер” по отношению к политике разделения украинцев на украинцев и “не-совсем” и выработки концепции национального развития, где нашли бы место украинцы - носители украинско-русской культуры.

Участники декабрьской конференции считают наиболее перспективной для развития Украины идею “политической нации”, образуемой полиэтническим и поликультурным украинским обществом. Украинская политическая нация, по их мнению, должна строиться на демократических принципах обеспечения равноправия граждан и национальных групп. В связи с этим значительное место на конференции было уделено правовому статусу русской культуры. Причем выступавшие подчеркивали, что речь идет именно о социокультурном принципе, а не этническом, поскольку социальная группа русскоязычной и украинско-русской двуязычной культуры значительно больше, чем этническая группа “русских”.

К этому хочется добавить, что данное позиционирование проблем в рамках “гражданского общества” все же не освобождено полностью от “этатистского синдрома”, который обнаруживается в том, что на конференции намного чаще говорилось о политике “вытеснения русской культуры” и необходимости изменения этой политики, принятия соответствующих политических решений, реже говорилось о том, что конкретно делается сегодня для того, чтобы эти решения были приняты и почти ничего не говорилось о том, что и как можно делать в данных условиях для поддержания русской культурной традиции в Украине.

Возникает подозрение, что “слухи о смерти” русской культуры в Украине “сильно преувеличены”. В условиях результативных “гонений” на русскую культуру, вряд ли общественное движение в защиту русского языка и культуры было бы столь вялым и сохраняющим, по большей части, черты “настроения”, а не “движения”. А представители русской культуры не говорили бы о сокращении русской части образования, а занялись бы переводами с украинского на русский новых произведений украинской литературы - для читателей в России. Возможно, последнее со временем и произойдет.

Пока же - по наблюдениям вне конференции - в Украине, почему-то считают, что Украина для России не интересна. С убеждением этим, наверное, с точки зрения представителей украинской культуры, должна бороться сама Россия, вдохновившись идеями российского политолога украинофила А.Ципко об ответственности российской интеллигенции за поддержание российско-украинских культурных контактов. В данном контексте нельзя с ним не согласиться.

Роль посредника двуязычной украинско-русской интеллигенции Украины в диалоге культур современных России и Украины на конференции вовсе не обозначалась. Возможно, это связано с желанием обойти опасное место стороной. И в этом лояльность представителей русской культуры Украины по отношению к государственной власти Украины как власти независимого государства неотличима от страха быть шельмованной этой властью в качестве “пятой колонны”. Однако, постановка проблемы как “диалога культур в Украине” хотя и безопаснее, чем в отсутствие ограничений диалога территорией одного государства, но значительно обедняет тему диалога, деформирует ее. Если, конечно, не принимать концепт культуры исключительно в архивном измерении. Современный диалог культур России и Украины на конференции был представлен очень слабо: докладом председателя Федеральной национально-культурной автономии “Украинцы России”, зампредседателя Консультативного Совета по делам национально-культурных автономий при Правительстве РФ А.А.Руденко-Десняка о деятельности организаций украинцев в России, а в других докладах - сетованиями на отсутствие современного российско-украинского диалога культур при недостатке информации и контактов.

Тема диалога культур Украины и России, и именно современных Украины и России, возможно, вытянула бы на поверхность говорения многие “подводные камни” внутриукраинского “диалога единой культуры” и российско-украинского “стратегического партнерства”. Речь, по сути, идет об одном “камне”, а точнее, о каменном призраке - СССР. Тем более что многим уже слышится и “поступь Командора” - в российско-белорусском союзе.

Обсуждение проблем русской культуры и русского языка в Украине не может обходить “союзническую” тему. Табуирование в данном случае вряд ли выгодно “русским” украинцам, т.к. они, по большей части, разделяют стремление “украинских” украинцев сохранить единство государства.

Именно ввиду “союзнической угрозы” становится понятной как не особенная активность движения за права русского языка, с одной стороны, так и нежелание властей официально закреплять реально широкое использование русского языка в Украине, с другой. И такое относительно спокойное положение дел украинские власти могут сохранить, только притормозив “украинизацию”. Так что, кардинальных изменений в языковой политике в Украине вряд ли стоит ожидать. А пространство если не для “диалога”, то для русской культуры в Украине останется значительным. Что до диалога культур современных России и Украины, то изданием нашего Бюллетеня мы надеемся такому диалогу всемерно способствовать.