ГОРЕ ОТ УМА
угроза распространения опасных технологий и оружия
из-за утечки "мозгов" остается актуальной

В течение нескольких лет после распада Советского Союза к Украине, как и некоторым другим новым странам, относились в мире как к потенциальному источнику распространения ядерного оружия или технологий, необходимых для его изготовления. После отказа Украины от военного ядерного наследства СССР и вывоза ядерных боеголовок в Россию страсти несколько поутихли, но не прекратились совсем. Ибо опасность представляют не только неконтролируемые ядерные материалы, которые могут послужить в качестве начинки для атомной бомбы, не только оборудование и оснастка, нужные для производства компонентов ядерного оружия, но и неконтролируемый ядерный интеллект, носителями которого является великое множество научных работников и специалистов во многих организациях, рассеянных по территориям бывшего "неделимого", в частности, и в институтах, учреждениях и предприятиях Украины.

Если ядерные боеголовки Украине удалось обменять на ядерное топливо для украинских АЭС, то о "вывозе" ученых, которые вдруг остались без объекта их многолетнего внимания и без внимания к ним самим, просто не может быть речи, и "перековать" их ядерные "мозги" на "интеллектуальные орала" оказалось во сто крат сложнее, чем перековать металл. Следствием этого стала утечка этих самых мозгов из Украины, и достаточно оживленная. Остановлена ли она сегодня, спустя несколько лет? И действительно ли некоторые умы из научной элиты, некогда привлекавшейся к сопровождению военных дел, остаются потенциально опасными и могут представлять угрозу? Ответы на оба эти вопроса отнюдь не успокоительные...

Масштабы проблемы можно понять, если оценить хотя бы, сколько вообще имеется "ядерных мозгов", какая их часть представляет "группу риска", и может ли это их количество, с учетом самых неблагоприятных возможных и невероятных обстоятельств, достичь критической массы, то есть криминальной утечки мозгов, достаточной для создания хотя бы одной ядерной бомбы. Задача, пожалуй, не легче ядерных расчетов. Ибо очень сложно подсчитать, сколько людей могут составлять "группу риска", так же, как сложно даже подсчитать тех научных работников, которые привлекались к ядерным проектам советской военной машины, поскольку военные и гражданские сферы взаимно пересекались, и часто граница между мирной научной или производственной деятельностью и военными разработками проходила не по ведомствам, предприятиям и цехам, а по все тем же мозгам отдельного человека, которые формально "состояли на учете" в отделе кадров учреждения, далекого от "оборонки". Кстати, как раз такие специалисты остались неохваченными жестким контролем спецслужб. Однако их, на первый взгляд, мирные знания, вполне могут заинтересовать определенных заказчиков. Очевидно, что если даже советская машина надзора за безопасностью оказалась не в состоянии пересчитать всех, "кого надо", то имя им - легион. Коль так, то и "группа риска", видимо, наберется отнюдь не маленькая.

Вскоре после распада Советского Союза российские и американские эксперты сделали совместную попытку подсчитать советских научных работников и проектировщиков, которым известны важные детали проектирования ядерного оружия и его изготовления. Таких набралось около трех тысяч человек, часть из которых - в Украине. По мнению других экспертов, эти подсчеты никак нельзя считать полными, и лишь в Украине можно найти больше специалистов, которые имеют опыт, могущий быть интересным для тех, кто пытается реализовать секретные ядерные проекты.

Еще над созданием первой советской атомной бомбы в Харькове работала так называемая "Лаборатория №1", теперь это - всемирно известный Харьковский физико-технический институт (ХФТИ). На "оборонку" работали и другие академические институты в Украине, некоторые из которых финансировались через Минобороны и потому были фактически в ведении военных.

Но позже, по данным Национальной Академии Наук Украины, после исчезновения заказов от советского оборонного комплекса за границу навсегда выехали почти 1000 ученых, в частности, за последние годы Украину оставили свыше 300 докторов наук. Иногда научные работники эмигрируют даже коллективами, но в среднем Украину оставил примерно 1 из 15 научных работников, уволившихся из научных учреждений, остальные прибегли к поискам других заработков в пределах Украины. В целом академические институты по разным причинам потеряли более 30% ученых со степенью кандидата наук. Это привело не только к дефициту научных кадров, но и к их быстрому "старению". Средний возраст докторов в украинских учреждениях приблизился к пенсионному, а средний возраст кандидатов наук составляет сегодня 48-50 лет.

Конечно, не каждый научный работник, который перешел в бизнес или выехал в другую страну, льет воду на колеса террористической мельницы, и, говоря о потенциальной угрозе интеллекта, не стоит ставить это клеймо на всех научных работников и специалистов, причастных прежде к ядерным делам. Хотя бы потому, что большинство из них, хотелось бы в это верить, действительно являются носителями интеллекта, который есть не просто совокупностью теоретических знаний, опыта, умелого владения ими и тому подобное, а еще и признаком высокого гуманизма, гражданской позиции и, в конце концов, элементарной порядочности. Следовательно, под опасным интеллектом, который как раз и может обернуться угрозой для других, условно надлежит понимать лишь уникальную профессиональную осведомленность человека, но отнюдь не интеллект в самом высоком понимании этого слова.

Схема сужения интеллекта от широкого гуманистического к узкому профессиональному, видимо, не очень сложная. Уникальная или, возможно, весьма редкая осведомленность научного работника, бесспорно, сама по себе уже является большой ценностью, ибо далась она ценой части жизни конкретного человека, возможно, даже подвигом, и целиком достойна человеческого уважения. И как раз в этом скрыта одна из причин потенциальной безопасности интеллекта конкретного человека. Когда приобретенные за долгие годы знания не то что уважения, но даже средств к существованию не дают, ибо эти знания просто некуда приложить, научный работник вполне может броситься на поиски "деятельности по специальности", то есть той работы, которую он умеет делать лучше всего. Когда предметом такой деятельности становится сотрудничество с сомнительными партнерами, за которыми стоит чье-то стремление к осуществлению сомнительных устремлений не совсем чистыми методами, скажем, с использованием или с угрозой применения ядерного оружия, потенциальная опасность интеллекта превращается в реальную. Очевидно, что эта схема базируется не только на личном мировосприятии человека - носителя интеллекта, но и на внешних, то есть социальных и экономических аспектах нашего бытия.

Разрушение оборонного комплекса бывшего СССР, в котором или для которого, по некоторыми оценкам, работало около двух третей советских ученых, не могло не сказаться на их судьбе. Видимо, они могли бы адаптироваться к работе по заказам своего, украинского военно-промышленного комплекса, но таковых просто не дождались. Отказ от ядерного оружия ударил по ученым-ядерщикам, затянувшаяся неопределенность развития других направлений вооружений - по научным работникам других отраслей, чьи разработки были просто остановлены.

Как следствие, зарплата научных работников уже не является одной из наиболее "престижных", и в рейтинге зарплат в Украине занимает отнюдь не главенствующее место - во втором десятке. Бюджетное финансирование научной деятельности за несколько лет уменьшилось на порядок - больше, чем в десять раз. В 1991 году для науки было запланировано выделить суммы, эквивалентные 3,4% ВНП, в последние годы - меньше одного процента, причем запланированное из года в год не удается выполнить. Научные учреждения, а вместе с ими и их работники, оказываются, мягко говоря, в весьма затруднительном финансовом положении, которое еще больше ухудшается из-за откровенно неадекватного отношения налоговиков к научным организациям как к производственным предприятиям - этого требуют украинские законы.

Благие и, может быть, искренние намерения правительства относительно поддержки научных организаций оборачиваются большей частью обещаниями, такими же пустыми, как и государственная казна. Точно так же не могут дождаться улучшения финансирования и организации "оборонки". Не трудно догадаться, каково общее состояние оборонной науки в Украине.

Стоит также вспомнить, что научная элита, которая ранее работала на "оборонку", выполняла работы, направленные на достижение чрезвычайной политической цели - поддержания паритета с США. Поэтому к этому привлекались самые талантливые ученые, самые квалифицированные специалисты, которым частенько в закрытых городках создавались все необходимые условия, предоставлялись специальные льготы. Сегодня уже нет такого резкого контраста между военными научными работниками и их мирными коллегами, у которых дела идут не лучше.

За неимением средств руководство научных учреждений вынуждено вводить сокращенный рабочий день или сокращенную неделю, предоставлять работникам административные отпуска, что дает основания говорить о скрытой безработице среди научных работников, уровень которой, по оценками экспертов, сегодня превышает 80%.

Если к этой "служебной" ситуации прибавить "бытовую" сторону проблемы и те "неприятности ", которые каждый день окружают научного работника за пределами лаборатории или института в виде различных проявлений инфляции и годами тянущихся экономических реформ, причина оттока специалистов и поиска ими нового занятия становится очевидной.

Рынок труда, хотя и в достаточно упрощенном понимании, в Украине таки зарождается, поэтому может кому-то и удается отыскать оплачиваемую работу, для которой, правда, не будут нужны знания и научные степени, так же, как и университетский диплом, а может быть, и школьный аттестат тоже. Так что, торгуют на городских базарах и выпускники университетов, и кандидаты наук. Иное дело - может ли научный работник, которому опротивели пустые визиты в некогда именитый институт, который он до сих пор не оставил только "из принципа" и чувства научного патриотизма, обнаружить за стенами родного учреждения спрос на его невостребованный интеллект? Оказывается, может. И опасения относительно его привлечения к криминальным разработкам - не только перестраховка органов безопасности. Им достоверно известно, что таких научных работников в самом деле кое-кто ищет.

Падение железного занавеса и упразднение былых запретов на зарубежные поездки, конечно, расширяет контакты украинских научных работников и специалистов. Кроме того, с установлением более прозрачных границ исчезли многие препятствия в международных отношениях, и многие организации и страны, в частности, и те, что в аналитических отчетах фигурируют как "проблемные", открыли в различных городах Украины свои представительства. Вместе с тем бывшие "почтовые ящики" перестают быть крепостями секретности, поскольку, за неимением средств, ослаблены системы контроля, закрытых городков уже нет. Зато есть криминальное окружение с негласным спросом на "мозги".

По результатам анализа американских экспертов составлен перечень организаций мира, которые можно считать террористическими. Среди них есть и такие, что хотели бы обзавестись ядерной бомбой или материалами, технологиями и знаниями для их изготовления. Кроме того, ряд стран реализует секретные программы относительно создания собственного ядерного оружия, есть и страны, которые терроризм фактически возводят до ранга государственной политики. Все они не просто заинтересованы в нужных "умах", но и ищут их.

В частности, эти страны предпринимают активные усилия для налаживания сотрудничества с научными работниками и специалистами в различных областях вооружения. Еще недавно в США к таким странам относили Иран, Ирак, Ливию и Северную Корею, которые, по выводам американских аналитиков, стремятся получить оружие массового уничтожения через контакты со специалистами в других странах.

Отдельные технологии и оборудование, нужные для ядерных производств, могут быть закупленные вполне официально. Это касается так называемых технологий двойного назначения, которые могут быть использованные также в мирных производствах, например, для добычи руд, и потому к ним не применяется специальный режим экспортного контроля. Заинтересованных заказчиков могут, в частности, интересовать технологии добычи ядерных материалов, обогащение урана и переработки плутония, поскольку они не является энергозатратными, а потому, сравнительно легко осуществимы.

Условия для распространения специальных знаний могут быть созданы через вполне законное создание коммерческих организаций при участии украинских научных учреждений. Страны, которые стремятся иметь соответствующие технологии, прибегают к инвестированию таких организаций, используют посредников, в частности, искусственные или подставные фирмы, делают попытки получить нужные сведения, втягивая партнера в затяжные коммерческие переговоры.

Во время официальных международных встреч научных работников, которые иногда проводятся "напрямую" - без ведома руководства Академии Наук, представители "проблемных" стран проводят изучения возможностей различных научных организаций Украины. В частности, интерес для них представляет Киевский институт ядерных исследований.

Кроме "ядерного" интеллекта, так же интересными для "проблемных" стран и террористических организаций являются сведения о производстве опасных химических и биологических веществ, которые, в отличие от ядерных технологий, часто открыты для доступа. Яркий пример использования таких веществ третьими лицами - трагическое применение их в метро религиозной группой "Аум Синрике" в 1995 году. Кроме того, в Украине было сосредоточено около 20% всех исследовательских организаций ракетной области бывшего СССР, потому есть немало специалистов, чьи знания могут помочь в создании не только средств массового уничтожения, но и ракетной техники. По оценкам международной экспертной группы, для "проблемных" стран интерес могут представлять знания примерно 30 тысяч специалистов различных областей, в частности, 15 тысяч - из ракетной промышленности, 10 тысяч - из ядерной сферы, и 5 тысяч - из учреждений и предприятий, связанных с производством химического и биологического оружия.

Один из путей противодействия криминальному оттоку мозгов - загрузка их работой в рамках официального международного сотрудничества. Сотрудничество с зарубежными коллегами бывает просто спасительным для украинских научных учреждений. Уменьшение государственных ассигнований для Академии Наук Украины сделало ее учреждения зависящими от внешних контрактов, именно благодаря которым часто такие учреждения как раз и продолжают свою деятельность.

В научной среде также имеет место скрытая миграция работников, когда специалист, не оставляя основного места работы, одновременно работает на зарубежных заказчиков, иногда, по словам самих научных работников, из "проблемных" стран. Масштабы такой скрытой миграции кадров весьма значительны. По оценкам Академии Наук, к такому совместительству прибегает каждый четвертый научный работник, а среди аспирантов - почти половина. Хотя, как правило, работа "на стороне" не является очевидной. Инструментом сотрудничества при скрытой миграции может быть всемирная компьютерная сеть Интернет.

Между тем, полноценное вхождение Украины в международное научное сообщество в качестве равноправного партнера становится все более и более сложным. Во-первых, из-за неуместных таможенных сборов и налогообложения международной помощи, поступающей в адрес украинских научных работников дабы оживить их деятельность, и, во-вторых, из-за противостояния зарубежных конкурентов, не заинтересованных в выходе украинских ноу-хау на мировой рынок. Некоторые украинские ученые убеждены, что путем коррупции, о которой много говорят в мире, в Украине создано мощное лобби, которое противодействует развитию производства конкурентоспособной украинской продукции, которую можно было бы представить на мировом рынке.

Другой путь противодействия утечке "мозгов" - их конверсия. С 1996 года этим процессом охвачено около ста научных учреждений Украины. Однако в большинстве своем конверсионные мероприятия касаются непосредственно предприятий оборонной промышленности, а меры по переориентации "специальных" интеллектов на потребности народного хозяйства оказываются не очень эффективными. В результате отток "мозгов" сильнее именно в тех учреждениях, которые пытаются осуществить переход на выпуск мирной продукции, чем в тех, что осуществляют специальные разработки.

Потенциальная угроза, связанная с утечкой "мозгов", не оставляет равнодушным международное сообщество. Для предотвращения и ограничения этого небезопасного процесса ООН и МАГАТЭ инициировали специальный международный режим, в рамках которого созданы соответствующие международные структуры и механизмы.

Основанный несколько лет назад Украинский научно-технологический центр (УНТЦ) профинансировал свыше 150 гражданских научно-технических проектов на сумму свыше 12 млн. долл., благодаря чему поддержку ощутили свыше полутора тысяч научных работников и специалистов. Цель деятельности УНТЦ - привлечь украинских научных работников к участию в совместных проектах с перспективой их постоянной занятости на продолжительное время. Эти проекты выполняются благодаря международному финансированию, объемы которого, правда, уменьшаются.

Впрочем, по мнению украинских специалистов, достижение целей Центра связано с определенными проблемами. Проекты реализуются при участии международных организаций, которые не всегда способны противостоять нежелательному распространению знаний, которыми обладают исполнители этих проектов. Кроме того, среди научных работников бытует мысль, что Центр иной раз сам провоцирует ученых на излишне откровенное раскрытие их интеллектуальных способностей, о которых они предпочли бы промолчать. К этому побуждают конкурсные условия получения финансирования от Центра, когда научным работникам сначала приходится рассказывать, на что они способны с их интеллектом, а потом... получить отказ, ибо, конечно, далеко не все желающие становятся участниками проектов Центра. Однако уже пришлось "раскрыться".

Следовательно, проблемы остаются. Есть невостребованный интеллект, есть спрос на него, причем, есть основания считать, что свободных или условно свободных научных работников и специалистов с опасным интеллектом больше, чем нужно для удовлетворения существующего спроса. Учитывая это, услуги этих специалистов становятся более дешевыми, и потому более доступными. Вместе с тем, переориентация потенциально опасного интеллекта не дает ощутимых результатов. Его носители, так и не дождавшись перемен к лучшему, в поисках лучшей доли начинают озираться по сторонам. Так что, проблема в целом остается не решенной, и говорить о прекращении "утечки мозгов" из Украины и связанной с этим угрозы пока что преждевременно.