На Святки в киевской Опере, театре им. Шевченко, поставили новый балет Евгена Станковича “Викинги”, за ним – “Жар-птицу” и “Поцелуй феи” Игоря Стравинского. Время работало на успех премьер. В декабре вышла первая монография о Станковиче, уже отмеченная прессой, а в новом году предстояла целая серия юбилеев, связанных с балетами Стравинского,– 120-летие Михаила Фокина, автора либретто “Жар-птицы”, 90 лет со дня премьеры самого балета, 160-летие Петра Чайковского, которому посвящен “Поцелуй феи”, 110 лет первому хореографу “Поцелуя” – Брониславе Нижинской, и, наконец, 110 лет с поры первого приезда Стравинского в Украину, в судьбоносный для композитора Устилуг. В Киеве к ситуации отнеслись спокойно, если не равнодушно. История осталась за кулисами, а зрителям предложили заурядные спектакли с множеством музыкально-хореографических неувязок.
Особенно пострадали “Викинги”. На новый балет Станковича возлагали большие надежды. Наконец-то национальный спектакль без шароварщины? Наша история в танце? Жемчужина в гастрольном репертуаре? Станкович сделал все, от него зависящее: интересная демократичная музыка, сочная оркестровка, виртуозная ритмическая графика. Впрочем, в киевском еженедельнике “Зеркало недели” композитору уже советовали подумать о балетной сюите минут на двадцать, поскольку второго “Спартака” не получилось. Что поделаешь, со спектаклем возится семь нянек, а свое имя детищу дает только композитор. Пожалуй, самой слабой стороной премьеры была хореография Виктора Литвинова. В “Викингах” белый балет преподнесли под соусом квазинародных танцев из партийных концертов. Узоры из массовки рассчитаны были на взгляд сверху, а великолепные декорации Марии Левитской в полном виде могли видеть лишь партер и бельэтаж. Возник зрительный дискомфорт. Танцоры не справлялись с ритмом и в статичных позах дожидались эпизодов ритмически более доходчивых. Из-за этого музыка и хореография мешали друг другу, в цепи художественных событий возникали провалы, постепенно нарастало ощущение статики… Наконец, стало просто скучно.
Похоже, “Викинги” пополнят портфель незвучащей музыки Станковича. В феврале балет идти не будет. Многие профессионалы сочли, что Станкович “застыл” на том же уровне, что и десятилетие назад. Но если б его произведения – фольк-опера “Цвет папоротника”, балеты “Ольга”, “Прометей” – в свое время были поставлены так, как они того заслуживали, сегодня Станкович, возможно, уже не смог бы повторить сам себя.
На “Викингах” понимаешь, почему Стравинский написал так много разных балетов. Ему везло на балетмейстеров. Впрочем, сам композитор не всегда был доволен их работой. Известно, что после премьеры “Жар-птицы” он расстался с Фокиным отнюдь не по-дружески. Композитора не устроили слащавость и манерность фокинской постановки. В Киеве пошли на компромисс. В. Литвинов сделал новую хореографию, авторство же либретто сохранили якобы за Фокиным, хотя киевский спектакль с фокинским ничего общего не имеет. Изменился сюжет: фантастическая Жар-птица – образ мечты, искусства, волшебства – стала Девицей-красой из плоти и крови. Действие строится на сексуальных домогательствах Кощея к Девице. Идеи хореографа зачастую не совпадают с идеями Стравинского. Порой кажется, что Литвинову не хватило элементарного образования, иначе отчего Царевич, Девица и Кощей в “Жар-птице” танцуют под музыку, не имеющую к ним никакого отношения? Особенно несуразным вышел сольный номер Кощея под музыку колыбельной Жар-птицы. У Фокина она, сверкая опереньем, пела Кощею, гипнотизируя его своей красотой, а Царевич в это время искал Кощееву смерть. У Литвинова же под филигранную тембровую звукопись Колыбельной на пустой сцене солирует почему-то сам Кощей. Зрители в замешательстве: уши слышат одно, глаза видят другое. Спасают спектакль опять-таки костюмы и сценография Левитской. Ее паук-Кощей сделал бы честь даже первой мирискусснической постановке.
На фоне “Жар-птицы” и “Викингов” “Поцелуй феи” в свежей версии “киевского датчанина” Алексея Ратманского выглядел более привлекательно. Сценография Пола Дегла (Канада) вполне подходила к жанру балета-аллегории. Сцена оставалась практически свободной от декораций. Смысловую нагрузку приняли на себя свет и костюмы. Ледяная дева и ее свита были одеты в классические белые пачки и “укутаны” в голубой свет. Крестьяне в пестрых лилово-зеленых костюмах танцевали в сочном желтом освещении. Страна вне времени и пространства, куда увела главного героя фея, представала на манер греческого Олимпа – из клубов пара возникали хореографические скульптуры в духе “Свежести” Тейлора.
Балеты Стравинского в Киеве шли под фонограмму. Впрочем, “Щелкунчик” в Нью-Йорк Сити балле на это рождество также звучал под запись – случай там беспрецедентный. У американцев бастовали музыканты. Что побудило выступать под “фанеру” киевлян пока неизвестно… А наших музыкантов жаль – им побаловаться “Стравушкой” так и не довелось.