29 января в Филармонии прошел авторский концерт одного из соискателей премии им. Т. Шевченко Алемдара Караманова. В Киеве его музыка почти не звучит, и вместе с тем критики (по преимуществу зарубежные) считают Караманова едва ли не самым интересным композитором современности. О нем много и хорошо отзывался Шнитке. Такой “козырь” сулил критикам легкую публицистическую победу. Со временем сформировался образ Караманова, который, похоже, отделился от музыки и композитора-человека и стал жить сам по себе. В 97-м Образ-Караманов был родоначальником музыкального авангарда. Так А. Булкин в материале о карамановском конкурсе “Звучащий интернет” (ArtLine, 2’97.– С. 20) цитирует слова однокурсника Образа по Московской консерватории – Шнитке: “Караманов учился со мной и превосходил всех своих однокурсников. Он – неимоверно, феноменально одаренный человек. Караманов делал в то время очень интересные вещи задолго до появления западного авангарда. Он заражал своим развитием почти всех композиторов, с которыми учился, оказывая на них непосредственное влияние”. Кроме Шнитке, однокурсниками Караманова были Овчинников, Проваторов, Денисов – подытоживает автор. Сегодня Образ-Караманов – Мессия. В киевском еженедельнике “Зеркало недели” В. Стадниченко опубликовал “Евангелие от Караманова”, где композитор делится своим мистическим опытом. Оказалось, в 60-е Караманов испытал усталость и опустошение от авангарда. Тогда были и утешения друга-Шнитке, что все вернется на круги своя, и воззвание “Боже мой! Для чего ты меня оставил?” и чистый звук трубы в сияющей звездной синеве. С той поры Образ-Караманов стал крымский отшельник. Именно так! Деньги, общение с коллегами, участие в фестивалях,– все это слишком примитивно для творимой легенды. На свой авторский концерт А. Караманов не приехал, сказали, по болезни. Под управлением Володимира Сиренко прозвучали Концерт для фортепиано с оркестром №3 “Ave Maria” и симфония №23 “Азъ есмь Iисусъ”. И то и другое сочинение сопровождают авторские комментарии, превращая их в аллегории: “Мой Третий концерт – это вызывание дождя. Представляете эти тысячи рук, что тянутся к небу в час весны, когда дождь так нужен, а его все нет? Конечно же, это духовный дождь, это молитва о Божьей милости, о великой благодати, которая должна снизойти с неба… ”; Симфония “Азъ есмь Iисусъ” – это “балеты! Это большие балеты!”. Обе аллегории подразумевают мистерию, и потому превращаются в символы. Наконец, оба символа имеют одинаковое текстовое решение – имитацию стилей Скрябина и Рахманинова – и посему не слишком интересны. Возможно, именно “троповая” неопределенность помешала успеху вполне техничной традиционной музыки концерта и симфонии. А может быть в творческий процесс Человека-Караманова вмешался Образ-Караманов со своими амбициями и правилами? Если так, то объяснима стилистическая несвежесть прозвучавших произведений Караманова. У художника-Мессии нет предшественников в музыке, кроме эго-теиста Скрябина. Возьмем, например, “божественного” Баха (кумира Шенберга, Берга и Веберна) – бюргер бюргером – дебет-кредит до последней копейки занесены в гроссбух. А Караманов? Бытовая неустроенность, кажущаяся “замалчиваемость”… Но самое страшное, духовный голод – следствие жизни в провинции. Безусловно талант Караманова-человека, нуждается в серьезной поддержке.