А.Мокроусов "Возвращение к незаконченному натюрморту..."

ВОЗВРАЩЕНИЕ К НЕЗАКОНЧЕННОМУ НАТЮРМОРТУ:
“Избранное” Марка Гейко в “Ателье карась”

В “Ателье Карась” выставку Матвея Вайсберга сменило “Избранное” Марка Гейко – вне очереди и как бы случайно. Однако в случайности этой можно, при желании, усмотреть и некоторую закономерность, уж никак не мистического, а вполне рационального толка. Вайсберг и Гейко – каждый своим путем, не без обоюдного интереса и взаимной оглядки, но никак не пересекаясь эстетически,– двигались навстречу друг другу. Вайсберг, на первый взгляд, норовил уйти от прежней своей, для публики такой привычной и прельстительной, возвышенной и риторической фигуративной метафизики “Ковчегов”, “Исходов” и “Королей” – к возвышенной же и риторической мнимо-беспредметной порождающей грамматике “Семи дней”. В свой черед Гейко, годами балансируя на грани минимализма, совершил, наконец, вылазку – поистине, разбойный набег – в стан искусства сюжетного, нарративного и вновь, что ни говори, риторического. На этом лимесе риторики оба художника и сошлись, а по сему разошлись, обогащенные опытом пребывания в чужих, однако не чуждых пределах, населенных отнюдь не псоглавцами, а весьма близкими по духу и ремеслу людьми.

Избранное есть избранное – если экспозицию Вайсберга составили исключительно полотна последнего полугода, то Гейко показывает и давние, но оттого ничуть не менее достойные вещи. Признаться, я давно не видал свежих Гейкиных работ и опасался было, не слишком ли он стал предсказуем, не слишком ли инерционен в холодной, лапидарной и несколько монотонной статике черных и серых композиций, не слишком ли утвердился во мнении, что криптограммы его необетованных пейзажей и лаконических натюрмортов, уже столь академические и приятные глазу, вместе с тем все еще полны безусловного пафоса первооткрытия и претворения вещного мира… К счастью, я постыдно заблуждался: аберрации памяти иной раз играют с критиком злую шутку. Вот уж право, нужно чаще встречаться. “Избранный” Гейко не был ни инерционен, ни предсказуем: и в динамических, непривычно напряженных, едва ли не эксцентрических фигуративных композициях по Веронезе (похоже, весьма смутивших поклонников из числа ригористических адептов минимализма), и в медитативной скудости прошлым годом помеченных пейзажей, и в исполненных грубоватого изящества натюрмортах (десятилетней давности тонкий и простодушный “Натюрморт с яйцом” отнюдь не выглядел здесь устарелым,– чего не скажешь о “Материнстве”, таком велегласном, сентиментальном и пустом, что неловко даже смотреть в его сторону), в самой атмосфере скромной, но жестко выстроенной экспозиции читался спокойный и обдуманный расчет с собственной былой и такой уже приноровившейся к руке эстетикой.

А все ж и прежний Гейко как был хорош! И последний его “простой” и страшный натюрморт на сером фоне, законченный,– точнее, незаконченный – после похорон Сергея Животкова,– такой, казалось бы, заурядный, даже “спрятанный” за боковой стенкой стал смысловым и зрительным центром выставки: глаз ищет его, насладившись диковиными “веронезианскими” композициями.

Иначе говоря, “Избранное” Марка Гейко свидетельствует, что он уже не просто сдвинулся с мертвой точки (вообще-то говоря, вовсе не с такой уж и мертвой), не просто отправился в какое-то странное странствие “по світах”, но, похоже, уже и возвращается из своего анабасиса, “пространством и временем полный”.