Анатолий Гуцал,
Сергей Недбаевский

Средства массовой информации в последнее время реально превратились в “индустрию” со своими способами сбора и установления достоверности информации, методами ее подачи. Не гнушаются ни фальсификаций, ни дезинформации, ни специальных способов и методов воздействия. На вооружение взяты самые разнообразные формы влияния: от прямых безосновательных атак-обвинений до интриг, распространения слухов, сценариев заговоров и “мятежей”. Таким образом, в масс-медиа формируется свое особое, технически и технологически насыщенное, внутреннее пространство.

Этот феномен можно определить как виртуальную реальность (ВР), или виртуальное поле, ориентированное на "привлечение" ("втягивание") в него тех, на кого оно рассчитано. Благоприятствует этому социальному явлению и то, что с развитием современных коммуникационных систем происходят изменения в восприятии людьми самой реальности. Даже когда мы считаем, что владеем конкретными фактами о любых общественных или политических процессах, событиях или природных катаклизмах - то и тогда необходимо учитывать, что они, преимущественно, представлены нам не непосредственно, а через СМИ после соответствующего препарирования.

Раскрытие смысла и предназначения такого рода специально организованного содержательного пространства ввиду его сложности сопряжено с большими трудностями (даже когда источник и способы его создания могут быть выявлены). В социальном плане распознавание виртуальных реалий усложняется тем, что массовое сознание, будучи втянутым в виртуальное пространство как на психологическом, так и на бытовом уровнях (а они уже выступают как настоящие, либо являются значимыми элементами сознания), естественно, сопротивляется действиям по их "изобличению". В этом случае вовлеченное в виртуальное поле сознание человека лишается возможности анализа навязанной иллюзорности. Данный эффект достигается понятным, логическим, грамотным построением ВР в согласии с мыслями, стремлениями, желаниями самого потребителя информации. Что касается реалий жизни - они будто бы и не существуют, или существуют на периферии сознания. А значит и не влияют серьезно на сознательный выбор личности, более того, не стимулируют выработку волевых импульсов к изменению ситуации.

Этот феномен в свое время ярко описал известный психолог Виктор Франкл. Исследуя явление "примирение" значительной части заключенных в фашистских концлагерях со своим подневольным положением, он обратил внимание на то, что путь психологического "угнетения" свободы человека можно разбить на определенные стадии.

Такого рода процессы своеобразного последовательного зомбирования человека в рамках виртуальной реальности проходят следующие стадии:

1. Стадия негодования, отторжения, неприятия. Человек еще может шутить или негодовать по поводу абсурдности и откровенной надуманности навязанных аргументов, идеологем или образов. Спустя некоторое время, в меру возрастания давления и соответствующего усиления негодование человека, происходит своеобразное раздвоение личности: одна ее часть продолжает находиться в состоянии шока, возмущенная увиденным, а другая начинает следовать за динамикой предложенного "винегрета" домыслов, чувствуя своеобразный интерес к тому, как далеко можно зайти в искривлении действительности.
2. Фаза адаптации. То, что ранее могло ошеломить человека или привести ее к негодованию и отчаянию, в данное время становится безразличным. Появляется готовность терпеть откровенное вранье в надежде, что дальше будет что-то интересное или проявится правда. Происходит примитивизация ожиданий - в такой момент человек перестает ожидать чего-то своего, близкого по духу, и ждет лишь того, чтобы следующий информационный продукт не был слишком вульгарным и разрушительным. (На этой стадии в концлагере, по В.Франклу, интерес человека сосредоточивался на одном вопросе: "Как мне получить больше пищи и попасть на относительно терпимую работу? ") Кроме равнодушия появляется четко выявленное возбуждение. В результате образуется смесь апатии и агрессивного возбуждения.
3. Беспамятство. Углубляясь в инородное информационное "болото" человек перестает верить в возможность иного исхода, достижимость взаимопонимания, душевного покоя, стабилизации личности, подъема творческих сил.
4. Регрессия к примитивным влечениям. На этой стадии неподдельный интерес могут вызывать примитивные агрессивные и сексуальные темы. Человека могут заинтересовать, например, передачи типа "Империя страсти" или "Про это".
5. Подмена реальности. С течением времени ВР начинает восприниматься как настоящая и, наоборот, повседневная реальность (человеческая и природная) вызывает сомнения. В узников концлагеря с течением времени возникало ощущение необычности мира по ту сторону колючей проволоки. Мир свободных являлся перед их глазами приблизительно так, как его мог бы видеть мертвец, который возвратился с того света (нереальным, недоступным, недосягаемым и призрачным).
6. Переживание потери будущего. Жизнь потребителя ВР превращается преимущественно в ретроспективное существование. Не случайно российский лидер информационных "разработок", телеканал НТВ, очень успешно использует в своей деятельности старые советские фильмы и любую другую ностальгическую продукцию.
7. Потеря личного культурного уклада существования, субъективно ощущаемая как потеря индивидуального смысла жизни. Без фиксированной точки отсчета в будущем человек как личность не может существовать. А потому, если сознание структурируется "чужеродной" информационной реальностью, будущее человека выходит из сферы определения ее цели или цели защитных для человека систем (нации, государства). Жизнь гражданина как социального существа неумолимо теряет свое содержание и смысл.
8. Зависимость. Именно ощущение смысла жизни, собственной жизненной перспективы отличает взрослого зрелого человека от ребенка. Разрушение смыслового жизненного целеполагающего стрежня возвращает человека к ранним, детским степеням развития, когда он всячески зависел от взрослых. Регрессивное “детское” поведение проявляется в некритическом присвоении чужих мыслей, подражании, эмоциональном "залипании" на тех или других персонах. В условиях концлагеря, вспоминает В.Франкл, дело доходило даже до детской влюбленности узников в своих конвоиров и ревнивых споров относительно того, чей мучитель “воспитаннее” и “великодушнее”.

Бесспорно, что конструкция виртуального поля искусственна. Цель его формирования состоит, прежде всего, в привлечении в свою смысловую среду как отдельных людей, так и целых общественных слоев или групп и соответствующее создание для них "комфортных" условий иллюзорного существования. В дальнейшем через такого рода "втянутость" они становятся объектами манипулирования. Но формирование ВР преследует цель не просто манипулирования сознанием. Речь идет об искусственном конструировании целого комплекса "факторов" касательно событий, процессов, отдельных конкретных лиц, которые обязательно находятся в соответствующей взаимосвязи и развитии как реальные. Такое состояние вещей обычно поддерживается на протяжении продолжительного времени.

То есть речь идет о формировании иллюзорного псевдосмыслового пространства, которое принимается человеком не только на уровне отдельных своих предпочтений и вкусов, но и тотально - на уровне внутренней картины мира и установок личности. А в социальном плане – о создании искаженных “фантомных” общественных и политических структур. Одной из задач может также выступать реанимация и поддержка ранее сформированных мировоззренческих стереотипов (последнее, например, находит подтверждение в сохранении значительного количества приверженцев минувших советских времен, которые продолжают жить информационными "химерами", которыми их "кормят" газеты типа "Завтра", "Лимонка" и тому подобное).

Предложенная шкала уровней “погружения” в иллюзию вполне может быть применима для оценки степени “падения” (психо-информационной зависимости) как отдельных личностей, так и вовлеченных социальных групп. Только, не дай Бог, дожить до того времени, когда масс-медиа будут оценивать эффективность свой работы по этой шкале.