С.И. Пирожков, член-корреспондент НАН Украины, директор Национального институту украинско-российских отношений при СНБОУ, Украина

Александр Рар, Институт проблем общества и политики, Германия

Александр Рар, председательствующий. Я предлагаю начать дискуссию с конкретных вопросов к выступавшим сегодня утром докладчикам, которые находятся здесь, за этим столом. На мой взгляд, всех нас интересует прежде всего геополитический и геостратегический аспекты международного сотрудничества в развитии системы энергоснабжения, сущность самого понятия “Черноморско-Каспийское пространство” в политическом, экономическом и военном значениях. И еще, мне хотелось бы вернуться, если не возражаете, к предложению нашего китайского коллеги господина Ван Шуньчжу подумать об альтернативных механизмах решения конфликтов в Черноморско-Каспийском пространстве. Сама идея, как мне представляется, очень интересная. Вопрос третий к самим украинским участникам: В чем Европа, по вашему мнению, еще медлит, что Европейский союз конкретно мог бы сделать, чтобы в практическом смысле наконец-то продвинуть создание транспортных коридоров? И последний, может быть, не менее важный вопрос: Какой транспортный путь сейчас, в связи с войной в Косово, мог бы быть самым благоприятным для Европы? Вопрос этот – скорее к нашим коллегам из Центральной Европы. Как они видят процесс войны в Косово, мешает ли она созданию новых транспортных коридоров, скажем, через Румынию, Болгарию, Грецию, помогает ли это Украине, вернее версии Украины с ее транспортными коридорами?

Вот на все эти вопросы мы и постараемся поискать ответы. Кто желает выступить первым? Сергей Николаевич Власов? Пожалуйста, Вам слово.

С.Н.Власов, главный консультант Национального института украинско-российских отношений при СНБОУ, Украина. Председательствующий затронул, на мой взгляд, интереснейшую тему. Связана она с тенденцией, которую мы наблюдаем в последние годы послевоенного времени, – о том, что международная жизнь институционализировалась, то есть получила некоторое международное оформление. И это считалось позитивной тенденцией. Но вот сейчас, в связи с войной в Косово, мы получили подтверждение некоторого обратного процесса, может даже слишком далеко зашли в структурировании международных отношений и забыли о роли отдельных государств и на востоке, и на западе Европы, да и около нее. В частности, в некотором тупике, на мой взгляд, оказались такие страны как Франция, Германия. В контексте того, что они как бы внутренне сопротивляются и не поддерживают политику США в Косово, но вместе с тем ничего не могут предпринять. Дает себя знать, во-первых, вот эта самая гиперболизация институционализации европейской жизни, а во вторых, - вопрос к председательствующему: Какая, на Ваш взгляд, тенденция может доминировать в ближайшие 10-15 лет? Не отпугнет ли это новые, особенно восточно-европейские страны от вступления в НАТО и в другие международные институты подобного взаимодействия и сотрудничества? Спасибо.

Александр Рар. Не буду уклоняться от ответа на эти интересные вопросы, но как председательствующий хотел бы сначала предоставить слово господину Ван Шуньчжу, поскольку разговор касается именно его идеи – подумать об альтернативе механизмов решения конфликтных ситуаций, поиске альтернативных моделей для архитектуры новой Европы. Хотел бы попросить включиться в обсуждение этих вопросов господ Шнайдер-Детерса, Амирджаняна, а также господина Воронкова, приехавшего к нам из Австрии. Ну и, конечно, приглашаем высказаться по этому поводу представителей стран – новых членов НАТО… Господин Воронков? Прошу, пожалуйста.

Л.С. Воронков, директор Международного института мира, Австрия. Сегодня, согласитесь, было много интересных выступлений на пленарном заседании, высказывались довольно смелые, неординарные мысли. Более подробно буду говорить об этом завтра, а сейчас мне хотелось бы коснуться только двух, на мой взгляд, важных вопросов. Первый – воздействие косовского конфликта на ситуацию в регионе, о котором мы ведем речь, и второй – несколько личных соображений по поводу проблем, затронутых на сегодняшнем пленарном заседании.

Начну, пожалуй, со второго. Рассуждая об операциях по поддержанию мира, мы иногда упрекаем Россию: там-то тогда-то она вот того-то не сделала. Я уверен, что любая другая держава на ее месте будет придерживаться требований предписанного ей мандата, то есть выполнять то, в чем договорились конфликтующие державы. Ибо если предположить, что Россия будет оказывать давление, принуждать к миру ту или другую сторону, которые не успели договориться об условии их мира, то такая миссия обречена на провал. Как были обречены на провал многочисленные миссии в Югославии, Боснии и других республиках. Поэтому, если мы хотим иметь успех в той или иной операции по поддержанию мира (силы могут быть, допустим, российские или какие-то другие - неважно), то прежде всего требуется в ходе прямых переговоров, чтобы стороны договорились о тех условиях мира, которые они готовы соблюдать. И тогда приходят те или иные вооруженные силы, чтобы помочь сторонам соблюсти то, о чем они договорились. Если же в этом смысле другой порядок, то можете приглашать кого угодно, в том числе и Россию, – я убежден, что успех такой миссии будет весьма сомнительным.

Что же касается Косово, то здесь, как мне кажется, начало бомбардировок – это безусловная поддержка сепаратистских настроений косован. И если попытаться спроецировать эти настроения на Нагорный Карабах, Южную Осетию, Абхазию, Приднестровье, то, как мне думается, сами бомбардировки – это в общем плане надежда на то, что с помощью тех или иных держав удастся закрепить достигнутое путем сепаратной борьбы. Кто в этом заинтересован - судите сами. Я думаю, что ни Грузия, ни Азербайджан, ни Молдова в этом не заинтересованы. Как не заинтересована в целом любая держава, включая и Россию, в том, чтобы получали поддержку вооруженным путем те или иные сепаратистские настроения. Это путь в никуда, это путь к кровопролитию, причем не только в этом районе. И второе. Вы знаете, что как бы там не было, а запретная поставка вооружений в такие точки существует. Естественно, что воюющие стороны получают это вооружение, формируется таким образом определенный теневой рынок незаконных поставок оружия, наркотиков, других товаров в районы конфликтов. В том числе и по тем самым коридорам, о безопасности которых мы здесь беспокоимся. Кто в этом заинтересован, обеспечивает ли это безопасность коридоров в перспективе? Ответ, думается, тоже очевиден. Ибо все это способствует образованию действительно теневых структур, которые будут работать помимо официальных.

Вы знаете также, что освободительная армия Косово в значительной мере пополняет свои финансовые ресурсы за счет участия в торговле наркотиками. Понятно, какое воздействие это может оказать на безопасность коридоров, о которых мы говорим. Мы знаем, что там готовятся боевики – опыт афганской войны хорошо известен, когда с помощью США, Саудовской Аравии, Пакистана готовились боевики для борьбы против советских войск в Афганистане. Сегодня эти боевики составляют ядро террористических организаций, действующих на Ближнем Востоке в районе Средиземноморья. Вы думаете, что в Афганистане это было возможно, а в Косово этого не произойдет? Произойдет – в этом нет сомнений.

Опять же вопрос: А как косовский конфликт отразится на безопасности того региона, о котором мы говорим? Экология: разбомбили трансформаторные станции, нефтеперерабатывающие заводы и т.д. Полтора десятка пятен – самые большие из них 24 и 15 км – движутся по Дунаю к Черному морю. И если они достигнут его, представьте себе, что произойдет. Кто в этом заинтересован? Сегодня Украина, по свидетельству министра иностранных дел этой страны, насчитывает в связи с этим конфликтом 220 млн долларов торговых потерь. Порты Украины потеряли 12 млн долларов, 300 тыс. долларов ежедневно теряет Дунайская судоходная флотилия. Вот вам результат конфликта. Поэтому, как мне кажется, сегодня рассуждать о безопасности коридоров, забывая о том, что происходит там, нельзя. Плюс ко всему – и это самое главное – речь идет ведь об ограничении свободы судоходства странами, не объявившими войну Югославии, против которых ООН не предпринимала санкций. И тем не менее речь шла и о досмотре судов, и о прекращении поставок нефти и т.д. Простите, но если попытаться эту ситуацию спроецировать на Черноморско-Каспийский регион, то мы можем столкнуться с очень серьезными проблемами. И Россия или другая какая-то страна тут не при чем. Россия, как и другие страны, заинтересована в том, чтобы торговые товарные потоки, которые идут по этим кровеносным сосудам, наполняли хозяйственным смыслом взаимозависимость стран региона. Любые, казалось бы, незначительные склеротические изменения этих потоков всегда болезненно сказывались на экономике любой, участвующей в этом, державы. Так что давайте совместно принимать меры, чтобы этих склеротических изменений не произошло. Спасибо.

Александр Рар. Надеемся, что эту точку зрения прокомментирует после следующего выступления представитель одной из среднеевропейских стран – интересно узнать, как в этих странах оцениваются последствия косовского конфликта, как им видится будущее этого региона, его восстановление и благополучие. А сейчас слово предоставляется господину Бодруку.

О.С.Бодрук, заведующий отделом Национального института украинско-российских отношений при СНБОУ, Украина. Благодарю, господин председательствующий. У меня – сначала небольшое замечание, потом вопрос и краткий комментарий.

Замечание такого порядка. Как мне представляется, последствия косовского конфликта будут сказываться на протяжении многих лет. И в первую очередь – на самих же западноевропейских странах и США. Потому что сейчас, по сути дела, норма международного права претерпевает существенные изменения и накладывает отпечаток на всю систему международных отношений. Второй момент. Сейчас проходит испытание теория пис-мейкинг. Практически она может не реализоваться, а если – да, то какими будут после этого реальные последствия для Европы? Именно это, на мой взгляд, Европа и будет выяснять сама для себя в течение последующих 10 лет. Далее, здесь проходят апробацию стратегия стратегического паралича и стратегия навязываемой стоимости, то есть те разновидности вооруженных конфликтов, которые будут иметь место в последующей истории человечества. Насколько эффективны эти, скажем так, механизмы – опять же человечество будет испытывать на себе в ближайшие 10 лет. Если они окажутся действительно эффективными, то подобного рода операции есть основания ожидать в любой точке мира и опять-таки с непредсказуемыми последствиями. А теперь вопрос господину Ашоту Амирджаняну, очень интересные высказывания которого не могут не вызвать ответной реакции. Но сначала о понятии “Черноморско-Каспийское пространство”. С точки зрения постановки вопросов – это правомочно, потому что, как известно, человечество существует во времени и пространстве. Когда мы говорим “Черноморско-Каспийское пространство”, то выделяем из всего общего глобального человеческого пространства именно этот регион, развитие которого связано с прокладкой транспортных артерий. Если смысл понимать в этом контексте, то, думается, термин имеет свое право и конкретное предназначение в дальнейшем употреблении. Но был поставлен вопрос: Кто будет контролировать пространство? И тут же задан второй: То ли Западноевропейскому союзу, то ли Североамериканским Штатам и т.д. надлежит это делать? Мне кажется, что в условиях глобализации экономики и роли транснациональных корпораций контролировать его будет не столько государство и даже не столько межгосударственные структуры, сколько экономические структуры и глобальные направления, тенденции развития экономики. Нередко контролировать это очень сложно, а предсказать – тем более, поскольку процесс глобализации – явление труднопросчитываемое в конкретной политической перспективе. Поэтому говорить о каких-то попытках влияния на это пространство с точки зрения отдельных государств или коалиций – да оно может прослеживаться, но, как говорится, результирующая этих влияний может быть совершенно противоположной изначальным замыслам и намерениям.

И последнее. Много говорилось о конфликте и его последствиях с выходом на вопрос: Мешает ли война в Косово формированию транспортных коридоров? На мой взгляд, эта проблема все-таки есть проблемой центральных и восточноевропейских государств, в том числе, разумеется, и Украины. Безусловно, она выливается в экономические потери, потому что Дунайская флотилия почти блокирована, дунайские порты блокированы, Украина несет потери безвозвратные, к тому же с нарастанием по мере продолжения конфликта. И это еще одно доказательство того, что попытка решить проблему с применением насилия всегда влечет за собой массу других проблем, снова же связанных, за принципом бумеранга, с борьбой и насилием. А ведь современные средства позволяют решать подобные вопросы значительно эффективнее, без применения силы и оружия, а с помощью новейших технологий, о чем я обстоятельно остановлюсь в своем докладе на втором пленарном заседании. Благодарю за внимание.

Александр Рар. Спасибо. Как представитель Запада, я хотел бы вкратце ознакомить присутствующих с тем, как воспринимается косовский конфликт в большинстве западноевропейских стран, в частности, в Германии и Франции. Думаю, что адекватно реагируют на югославские события Польша, Чехия, Венгрия. Прежде всего конфликт в Косово западноевропейские страны воспринимают очень эмоционально, к тому же видится он здесь совсем не так, как, скажем, в восточной части Европы. Во всяком случае в Германии, например, первые две-три недели по телевидению показывали исключительно жуткие сцены эвакуации беженцев. Политики говорили только о том, что нужно приостановить это безобразие, предотвратить катастрофу, в которой, с точки зрения Запада, повинен прежде всего Милошевич, то есть сербская сторона, проводившая этнические чистки. Именно из-за этого западные страны, вернее западные политики так резко отреагировали на косовские события. Конфликт можно было вовремя остановить и этнические чистки остановить тремя днями бомбардировок. Но западные лидеры просчитались – этого не произошло, и последние два месяца все искали выход из сложившегося положения, каждый старался спасти собственное лицо. А конфликт тем временем несколько осложнился - пять натовских бомб попало в здание китайского посольства в Белграде, что, конечно, вызвало соответствующую реакцию Китая.

Но сейчас конфликт, как многим кажется, вроде бы приостановлен и вопрос заключается в том, что делать дальше, будет ли в Европе укреплен пакс-американо, то есть из двух одно - или европейцы скажут: такие конфликты будем решать сами, или же наоборот – не можем без американцев решать такие конфликты. Канцлер Шредер говорит об этом постоянно, другие европейские политики, скажем, Блер, вообще не представляют себе подобных вещей без американцев. Так что одна тенденция, одна перспектива – мы все будем, во всяком случае в Европе, да и, пожалуй, за ее пределами жить под пакс-американо. Хорошо это или плохо – каждый вправе решать сам для себя.

Второй вариант заключается в том, что Европа постепенно будет разваливаться, поскольку не все члены союза (альянса) будут поддерживать прежнюю линию, как, например, Греция, решительно дистанциировавшаяся от американской позиции. Но это процесс длительный.

Третий вариант, с моей точки зрения, мог бы быть самым благоприятным: европейцы, скажем коренная и средняя Европа (Англию сюда не причисляем – с ней об отношениях к Америке трудно говорить), между собой сумели бы договориться, чтобы действительно попытаться не дистанциироваться от Америки, а начать проводить свою собственную, самостоятельную внешнюю оборонную политику. И это вопреки тому, что на европейские страны будет, с моей точки зрения, постоянный и сильный практический нажим со стороны США.

Господин Власов, Вы с чем-то не согласны? Пожалуйста.

С.Н. Власов. Хотелось бы некоторые аспекты расширить и прокомментировать. На мой взгляд, Косово порождает (и это однозначно) некоторые тенденции, но вместе с тем и Косово, в свою очередь, является отражением и результатом определенных тенденций. Косовский кризис, как мне представляется, навсегда положил конец этническому и национальному романтизму в международной политике. И что не говори, но американцы напомнили своими действиями некоторые объективные величины в этих понятиях – таких, скажем, как права человека и демократия. Может быть, они сделали это слишком грубо, но в общем-то было продемонстрировано отрицание принципа демократизма для одного этноса и недемократизма - для другого. Есть объективное понятие демократии, есть объективное понятие прав человека. Вот как раз Косово, на мой взгляд, и является отрицанием всего этого. Но должна быть цель какая-то, цель и результат ухода этнического фактора из международной политики, его доминирования. Мы в Украине тоже являемся продуктом этого фактора и тоже, может быть, немного грешили им. Уход этого фактора расчищает пространство для доминирования экономических интересов, для трансэкономического сотрудничества, для этих наших транснациональных коммуникаций, о которых мы здесь и говорим. Мне кажется, что такая вот взаимосвязь является стратегической и будет определять как бы тенденцию развития на ближайшую перспективу. И хочу еще раз акцентировать внимание на мысли, которую уже высказал: главным итогом последних событий последнего года тысячелетия на нашем европейском континенте является освобождение этого пространства от идеологической нагрузки роли этнического фактора в международной жизни. Спасибо.

Александр Рар. Слова просит господин Парахонский?

Собственно, по этому вопросу я хотел бы высказать несколько соображений. Во-первых, относительно позиции, относительно критерия, по которому мы выделяем тот или иной тип пространства, тот или иной регион во что-то целостное. Чего здесь присутствует больше – взгляда со стороны или взгляда изнутри, или же взаимодействия этих точек и позиций?

Дискуссии об организации, статусе Черноморско-Каспийского пространства у нас в Украине, по крайней мере в Киеве, ведутся года полтора или два, и мы уже имеем некоторый опыт в этом отношении. Дело в том, что я бы не стал сводить все это к каким-то экономическим и транспортно-энергетическим коммуникациям, которые сейчас вроде бы как создают само это пространство. Я бы хотел сказать, что Черноморско-Каспийский регион имеет свои, достаточно длительные во времени и к тому же глубокие корни, заставляющие говорить о его целостности. Но здесь высказывается точка зрения, что это конфликтный регион, что здесь все время идут войны. Но, простите, давайте в таком случае спросим себя: а разве в Европе не было войн, разве не велись они тысячелетиями, разве конфликт между той же Францией и Германией не был кровопролитней, чем в том же Черноморско-Каспийском регионе? Я к тому, что везде, на любой карте мира, в любом регионе можно найти точки соприкосновения как объединяющего, так и разъединяющего характера. Поэтому я не склонен думать, что это пространство настолько разнонародно, настолько гетерогенно, чтобы оно не смогло организоваться в геополитическом смысле. Другой вопрос, кто и как это будет организовывать и, само собой разумеется, контролировать? Внешние силы, или это изнутри будет идти? Но в таком случае это уже вопрос политики, позиции самих стран региона – насколько они сумеют найти общий язык, общие интересы, общие точки соприкосновения. Ну, а кроме того, очень многое объединяет страны этого региона в определенном смысле как бывшее советское пространство. Ряд стран региона выбрали, так сказать, общую модель экономической трансформации жизни традиционного общества в современное, опираясь при этом на какие-то квазимодерновые советские формы.

И все же общие проблемы существуют, к тому же именно на этой почве, и преодоление стереотипов прошлого, выход на новый уровень цивилизационного развития, включение в глобальные процессы – все это во многом сходно, для всех одинаково, и в этом плане можно говорить о каком-то основании для политического единства этих стран, которое может выразиться, ну, скажем, в создании региональных группировок типа ГУУАМ или чего-то подобного. Мы ведь воочию убедились, что региональная организация в виде СНГ перестала быть дееспособной, то есть ее фактически не существует. Тем не менее на оставшихся обломках возникают новые региональные образования, а это свидетельствует о какой-то политической однородности региона.

У меня также вопрос в связи с конфликтами. Конфликт в Косово – хотя это и не предмет нашего непосредственного разговора – но мне кажется, что здесь, в связи с югославскими событиями, поднимается проблема глобального политического значения, то есть проблема конфликта, вызванного столкновением международного права и прав человека как таковых. Вот и возникает вопрос: Как эти две правовые системы найдут соприкосновение в ходе взаимодействия? Натовскими странами здесь фактически был решен вопрос в сторону защиты прав человека, но, тем не менее, сделано это с нарушением международного права. Можно ли было решать по-другому? Можно, но для этого нужно менять систему международного права, международных отношений, а может быть даже менять систему Совета Безопасности и т.д. То есть какая-то другая структура создавала бы эти санкции на вмешательство или же предлагала какие-то другие механизмы решения вопроса.

И еще одно. Кто отстаивает интересы европейской политики в регионе, то есть в чем медлит Европа? Или же по-другому: существует ли в Европе, в Европейском сообществе более-менее четко разработанная концепция относительно этого региона, по крайней мере какая-то стратегия в отношении этого региона? Не чисто прагматическая, связанная, скажем, с экономическими и транспортными коммуникациями, а более глобального характера и на перспективу включения кавказских стран (каких, когда и как)в систему европейского сообщества, европейского процесса?

Александр Рар. Задали очень важный вопрос. С Вашего позволения – несколько слов об этом. Со стороны Европейского союза есть, действительно, целый ряд интересных инициатив, которые – я согласен с Вами – пока что, к сожалению, не связаны с этим регионом. Есть среднеевропейская инициатива, но она уже утратила свою актуальность. Потом есть довольно новая балтийская инициатива, начинающая активное объединение всех прибалтийских и балтийских государств. В нее включалась также Америка. Здесь Европейский союз и Соединенные Штаты очень четко вместе работают по коммерциализации и демилитаризации этого региона. Очень сильно поддерживает эти процессы Германия. Так же, как и скандинавские страны, которые входят в Европейский союз, и Норвегия, являющаяся членом НАТО. Ну и сейчас, как вам известно, Финляндия, принимающая в Германии председательство в Европейском союзе, обязательно начнет проводить во время своего председательства так называемую северную инициативу - будет стремиться заинтересовать членов Европейского союза в северном направлении, то есть попытается закрутить все это вокруг Балтийского и Баренцевого морей, чтобы поддержать экономическое сотрудничество в области газовой промышленности с Россией, строить новые транспортные коридоры для российского газа и нефти через Финляндию, Балтийское море, через Прибалтику в Среднюю Европу и Европу. Эта инициатива полностью поддерживается Германией и рядом других европейских стран. Действительно, если бы у стран региона Черного моря нашелся бы крупный попечитель в Совете Европы, или же несколько государств, которые обратили бы внимание на проблему этого региона, она наверняка была бы решена. Концепция или прямая стратегия должна быть простой, понятной и реализуемой. В таком случае может быть уже в 2000 г., если такая стратегия родится, Европейский союз заново обратит внимание на этот регион. Думается, что он просто вынужден будет это сделать хотя бы потому, что там произошла такая вот ужасная война как в Косово. Сейчас хотелось бы коротко послушать представителя Словакии господина Урбана Руснака.

Урбан Руснак, директор Словацкого института международных исследований, Словакия. Хочу сделать два конкретных замечания относительно Косово. В последние два месяца я побывал на многих международных конференциях в Европе. И чем бы не начиналась тема конференции или семинара, всегда заканчивалась проблемой Косово. Это, конечно, примета времени. Я не хочу углубляться в вопрос, кто прав, кто не прав в Косово. Моя задача – коротко рассказать о реакции регионов, стран-членов и не членов НАТО на развитие ситуации в Косово. По моему мнению, конфликт показал нерешительность России, которая не смогла или не захотела в силу объективных обстоятельств выполнить ожидания, возлагавшиеся на Россию определенными кругами в Сербии в начале конфликта, а еще больше в доконфликтный период. Тем самым Россия показала несостоятельность идеи нейтралитета для стран средней и юго-восточной Европы, которые прекрасно поняли, что никакой защиты и надежды извне нет и что, в принципе, единственный выход для обеспечения национальной безопасности этих стран есть вступление в НАТО. Это относительно Косово.

Что же касается транспортных коридоров, то хотел бы сказать следующее. Они традиционно проходили через Балканы еще до начала югославского конфликта: в 90-х годах они расчленились на два основных направления – южное и северное. Продемонстрирую это на простом факте. Я в свое время служил в Турции, и в связи с войной в Югославии транспортные перевозки через территорию Словакии уменьшились за период с 1994 по 1998 год примерно втрое. Основной грузопоток пошел югом в направлении через Италию по морю. Другая же ветка пошла северным путем - через Румынию в Украину и Европу. Так что последствия бомбежек в Югославии и перекрытие Дуная принесли серьезный ущерб не только Югославии, но и всем странам дунайского бассейна, в том числе и Словакии. Словакия терпит многочисленные убытки. Наши судостроительные компании построили суда, которые сейчас просто невозможно отправить покупателям – они стоят на рейде в Словакии из-за непропускаемости Дуная. Вот почему я считаю, что вопрос транспортных коридоров, пересекающих Югославию, на длительное время отсрочен. И действительно, есть серьезная возможность использовать эту выгоду для Украины и других стран региона. Югославия, Румыния и Болгария также остаются в этом пространстве. Вот таков результат.

Хотел бы сделать несколько замечаний к высказываниям на пленарном заседании господина Амирджаняна касательно возможных геополитических сценариев в регионе Каспийского и Черного морей. Конечно, всем хорошо известны возможные сценарии силового противостояния альянса России и Ирана в поддержке Армении против американо-турецкого альянса в поддержку Азербайджана. Это широко освещалось во многих докладах, к тому же не только на этой конференции, но и в прессе. На мой взгляд, ключевым игроком в смысле дальнейшего геополитического направления в регионе является Турция. Об этой стране сегодня разговор не шел, но я хочу привлечь ваше внимание к двум возможным вариантам развития геополитических отношений в регионе.

Несмотря на то, что Турция является важным членом блока НАТО, имеющего вторую по численности армию после США, она, как известно, испытывает серьезные осложнения в своих отношениях как с США, так и с Европейским союзом, главным образом с Европейским сообществом. Это касается прежде всего вопроса прав человека. Но самым большим камнем преткновения является кипрская проблема. Разговор о вступлении Кипрской республики в Европейский союз Турция встретила заявлением, что в случае положительного решения этого вопроса, с ее стороны последует незамедлительный ответ - она объединится с так называемой Республикой Северный Кипр, что повлечет за собой, конечно, серьезные последствия для европейской ориентации Турции. До сих пор в Европейском союзе имеется, мол, один северный противник Турции, блокирующий почти все ее финансовые потоки. После же вступления в Союз Республики Кипр там окажутся, как минимум, два серьезных игрока, которые всячески будут препятствовать Турции развивать свои связи с Европой. Не исключен даже вооруженный конфликт на Кипре и возможное перерастание его в конфликт между Турцией и Грецией.

Помню события 1974 г., после так называемого мира и операции Турции, закончившейся оккупацией северной части Кипра. Каково же было отношение стран НАТО к своему важнейшему союзнику в Юго-Восточной Европе? Эмбарго на вооружение, прекращение всех поставок, всей технической помощи, которое длилось почти 10 лет. Если же представить себе, что нечто подобное начнет развиваться сейчас, то не исключен вариант переориентации Турции в отношениях с Европой, а следовательно, и перенаправление интересов Европы и Америки на другие страны. И тут просматривается два варианта: если в Турции останутся в силе сегодняшняя военно-политическая структура и крепкое секулярное направление – в таком случае вполне возможен союз ее с Россией на основе общего врага, стремление ослабить имеющиеся на сегодня противоречия, утвердить общие принципы, возникшие после переориентации. Или же другой вариант: если в Турции произойдет в силу этих потрясений смена секуляризма на более религиозный вариант в развитии турецко-иранских отношений, что, согласитесь, не исключено, то все это очень повлияет на геополитическое развитие региона в целом. Спасибо.

Александр Рар. Некоторые эксперты считают, что влияние Турции на будущее Косово и на Балканы в целом будет тоже громадным в ближайшие месяцы. Предоставим, с вашего позволения, возможность господину Амирджаняну, которому в кулуарах было задано так много интересных вопросов, ответить хотя бы на часть из них.

Ашот Амирджанян, корреспондент радио "Свободный Берлин", Германия. Прежде всего относительно понятий "пространство" и "регион". Вопрос вызвал оживленную реакцию и множество разных мнений. Это свидетельствует, по крайней мере, о том, что восприятие семантики самого понятия у многих людей разное. И в этом весь интерес к вопросу. Лично я использую это понятие не в бытовом смысле, поэтому с вами вполне согласен, что пространство - это и есть ограничение одной части по отношению к другой, чтобы можно было об этом говорить. Мой вопрос: Как и по таким критериям судить о внутреннем состоянии того или иного пространства и возможности влияния на него извне? Это в отношении пространства. Что же касается Европы, то здесь, исходя из имеющейся у меня информации и своего личного впечатления, могу сказать, что внутри Европейского союза идет в последнее время очень серьезная, на хорошем профессиональном уровне работа по осмыслению Черноморского пространства и Каспийского. Имеется в виду осмысление в сторону интересов Европейского союза, более плановой и более четкой работы в этом направлении. В разговоре с коллегами я вскользь намекнул, что сейчас готовится бумага, которая еще не опубликована. Мне удалось заглянуть в нее и убедиться в том, что на уровне экспертов это очень серьезная работа, и я думаю, что в течение года можно ожидать каких-то, прямо скажем, обнадеживающих результатов. Речь идет о докладе Европейской комиссии для Совета глав европейских государств и в общем-то для Совета Европы. Югославская война стала и значительной помехой для подготовки четких планов, и в то же время – катализатором в том смысле, чтобы думать о создании действительно масштабных планов развития европейской политики в Черноморском пространстве.

И еще. Хочу поддержать то, что сказал коллега Сергей Власов. Этнический компонент международных отношений играет действительно контрапродуктивную, отрицательную роль. Но дело в том, что не лучшую роль играет он и внутри общества. И можно, проводя типическую политику внутри государства, не проводить ее вне пределов его. Я не хочу цитировать марксистов, но какая-то доля диалектики все-таки здесь наличествует и взаимосвязана с ними. Поэтому Турция, десятилетиями ведущая политику этнических чисток - а иначе это назвать нельзя - в то же время становится проводником идеи стабильности в Евро-Атлантическом, Черноморском и Каспийском пространствах. Здесь, по крайней мере, вырисовывается очень большое противоречие.

И последнее, что касается сепаратизма. Сепаратизм является отрицательной формой стремления какой-то части людей в таких-то странах к самоопределению, стремление к естественному праву. Очень часто в этих случаях сиционизм вызывается политикой этнического или культурного угнетения. Поэтому, когда разговор идет о сепаратизме как о пути в никуда, то вы, таким образом, говорите, что натовская политика есть путь в никуда, потому что блок НАТО именно это и поддерживал в Косово. При этом нельзя забывать, что предыстория сепаратизма есть национальное угнетение, и если пытаться избегать форм сепаратизма, значит, надо начинать и с права самоопределения, и с права меньшинств на свои культурные и политические пристрастия. Спасибо.

Александр Рар. Хочет выступить господин Жангожа? Пожалуйста, Вам слово.

Р.Н.Жангожа, старший консультант Национального института украинско-российских отношений при СНБОУ, Украина. Прежде всего я хотел бы вот о чем сказать. Мне, не коренному жителю независимой Украины нередко приходится отвечать на вопрос "Что такое Украина?", который задается из-за пределов украинского государства. Мне трудно отвечать, поскольку я не беспристрастен к судьбе Украины. Но каждый раз приходится подтверждать, что сегодняшнее положение Украины никак нельзя назвать благополучным ни в экономическом, ни в социальном плане, ни даже в политическом. Да, это буферная зона, отчасти - транспортный коридор. Но, как мне представляется, совокупное раскрытие темы сегодняшней конференции обнаружит некие контуры будущей Украины – страны, концентрирующей глобальные контакты, определяющей интересы государств сегодня и на перспективу. И в этом смысле транспортные, коммуникационные коридоры вполне могут выполнить роль своеобразного интегратора современных идей и лучших достижений мировой практики для выхода Украины на более высокий уровень своего национально-государственного развития. Именно это позволит нашему государству несколько иначе оценивать ситуации, происходящие за его пределами - как в сопредельных регионах, так и, возможно, в тех периферических зонах, которые не были видны снизу для постколониальной Украины. В этом смысле решение проблем содержит значительные возможности как в концептуальном плане, так, собственно, и в самом прагматическом подходе к этому.

Не секрет, что некоторые постсоветские страны как бы по инерции продолжают следовать в фарватере внешней политики России. К сожалению, они это делают, не проявляя собственного видения как своих наболевших проблем, так и проблем окружающего мира. Теперь эта ситуация приобретает тенденцию к более-менее позитивным изменениям. Проявилась, скажем, миротворческая роль России, например, в том же абхазско-грузинском конфликте, в Таджикистане, Приднестровье. И в этом смысле сам факт возникновения самых различных вопросов – явление достаточно позитивное и обнадеживающее. Ибо правильная постановка вопроса - это уже половина решения проблемы. И в этом плане наиболее оптимальное решение совокупных проблем транспортно-коммуникационных связей в очень большой степени меняет не просто способ оценки, но и методологию подходов, анализа внешнеполитической ситуации.

Что же касается событий в Косово, то они по-разному воспринимаются мировой общественностью. Лично я не склонен считать, например, что в этом вопросе были грубые процедурные нарушения. Ведь кто и как по-другому мог предотвратить этот глобальный геноцид, который поочередно устраивала Сербия по отношению к хорватам, словенцам, боснийцам, выискивая для оправдания своей жестокости самые различные, вплоть до нелепых, причины? НАТО в этой ситуации выступило в единственно возможной роли механизма сдерживания и локализации конфликта. А что касается роли России, то, слава Богу, что она меняется – Россия понемногу трезвеет, но первая такая эмоциональная оценка российским руководством событий в Косово только подтверждает, к сожалению, очень недальновидную и конъюнктурно-прагматическую роль России, выступившей фактором во многом деструктивным и неприемлемым. Поскольку Украина до сих пор находится в российском информационном пространстве, то и она была во многом как бы подвержена вот этой странной эмоциональной оценки событий в Косово. К счастью, ситуация меняется, и приходит пора объективных оценок того, что происходит. Сегодняшний обмен мнениями подтверждает, что этот процесс уже начался, и мы переходим на более конструктивное решение, или же подход к решению проблем. Спасибо за внимание.

Александр Рар. Просит слова господин Чичановский? Говорите, пожалуйста.

А.А.Чичановский, доктор политических наук, профессор, Россия. Я по поводу отношения к Косово России и отчасти Украины. Не думаю, что это позиция, как здесь говорится, странная, эмоциональная, недальновидная. Вы помните, Россия однозначно заявляла о своем отношении к косовским событиям. В первый же день бомбежек Президент России выступил с обращением к народам, в котором была высказана не только позиция, но и дана оценка этим событиям. Событиям воистину трагическим, потому что в данном случае – хотим мы этого или не хотим - как бы не изощрялись там дипломаты, отдельные политики относительно того, что там шли, мол, этнические чистки, что нужно было защитить один народ от другого … но есть и другие оценки.

К сожалению, мы должны признать факт, что блок НАТО осуществил крупномасштабную операцию против суверенного государства, члена Организации Объединенных Наций. Это сделано и в нарушение международных норм, не говоря уже об уставе ООН, который в данном случае был грубо попран. Не так давно мне пришлось дать по этому поводу обстоятельное интервью журналу “Ли” (опубликовано в 3-4 номере). Я подробно изложил позицию России. Высказался как человек, по долгу службы вплотную занимающийся национальными этническими проблемами России. Вы, очевидно, знаете, что были горячие головы и у нас в стране, настаивавшие на том, чтобы Россия ударила кулаком, вступила в противоборство с НАТО. Не думаю, что это был бы разумный шаг, если бы Россия втянулась не просто в конфликт, а в войну. Были и другие позиции.

Вы знаете также, что независимо ни от каких обстоятельств косовская ситуация раскалывает сейчас мир, а не только Россию, на тех, кто поддерживает эту агрессию, и тех, кто принципиально против таких мер. Причем мир раскалывается, как это не прискорбно, по этническим признакам. Мы вынуждены теперь констатировать у себя в России, что есть политические силы, которые готовы направить в помощь косовским боевикам свои отряды. Мы знаем, что есть и горячие головы - объединения, например, славян, казаков, которые сегодня готовы формировать соответствующие отряды для поддержки сербов. Следовательно то, что касается эмоций – на самом деле и эмоции, и та же реальность. И хотим мы этого или не хотим, а вот этот, скажем так, этнодуховный раскол чувствуется во всем мире.

Здесь правильно упоминалась Турция, являющаяся членом Организации Объеденных Наций и членом НАТО и в то же время методично уничтожающая курдов, доставая их и за пределами своих границ. Можно в этом смысле предъявить претензии и к Англии, которая много лет с не меньшим упорством борется с сепаратистами Северной Ирландии. Почти 30 лет продолжается это кровавое противоборство. И если мы сегодня говорим о позиции, то Россия выразила ее однозначно. Другое дело, какие и как принять меры в этих условиях. Объявленная НАТО экономическая блокада, о которой шля речь, она ведь противозаконна - НАТО не вправе объявлять такие блокады. Я не знаю, как поступят в этом отношении - будут ли выполнять это условие другие страны, но Россия, как мне представляется, должна иметь свою точку зрения. Поэтому мы сегодня можем говорить об успехе или неуспехе российской дипломатии, но то, что она последовательно отстаивает интересы справедливости, - это, как мне кажется, реальный, неоспоримый факт. Спасибо.

Александр Рар. Как председательствующий, хотел бы коротко сказать следующее. Во-первых, есть два принципа ООН. Первый - неприкосновенность суверенитета государства - этот принцип был, безусловно, нарушен западными странами в этом конфликте. Однако есть и другой принцип он может быть не так известен, но все-таки тоже записан в Хартии ООН - это соблюдение прав человека, прав меньшинств. Хартии, подписанные и в Париже в 30-м году, и в Лиссабоне подтверждают это. Поэтому вряд ли стоит говорить о том, что Запад не нарушил требований второго принципа ООН, а пошел защищать, как здесь уже было сказано, косовских албанцев. Мне думается, что любой европеец и представитель западных кругов сегодня вам скажет, что да, Европа нарушила устав и ООН, и НАТО. Сейчас нужно об этом говорить, но в то же время будут спрашивать и руководство России, в частности Ельцина, Примакова, Степашина: А что же оставалось делать, когда 300-400-500 тыс. беженцев, бросая родные места, дома и имущество, в страхе бежали из Косово в западные страны. Когда-то, еще в 1996 г., Милошевич говорил: Вы будете защищать косовских албанцев? Мне они не нужны, берите, мол, вы их, я их выгоню, через два года они будут все в Германии. Он это реализовал. И что западному обществу было делать?

А.А.Чичановский. Я с Вами согласен в той части, что с формальной точки зрения – да, это была попытка защитить права национального меньшинства. С фактической же точки зрения, человечество получило убедительный урок выбора: бомбы и разрушения или же настойчивый, пусть и тяжелый переговорный процесс. Если бы все конфликтные ситуации решались путем бомбардировок - мы бы давно утопили себя в крови. Эту ситуацию сравнивают даже с чеченскими событиями в России, когда по сути криминальный конфликт был, к сожалению, политизирован и превращен в мощную братоубийственную войну - внутреннюю, по всем параметрам гражданскую войну, в которой гибли и чеченцы, и русские ребята, и украинские – здесь находили кончину представители многих национальностей. Я знаю, сколько бед это принесло, но это, по крайней мере, все-таки хоть внутренняя ситуация – нет, я ее не оправдываю, но учитываю то, что страна разбиралась со своими внутренними проблемами.

В косовском же случае, когда 14 государств-членов НАТО наваливаются общими усилиями на одно маленькое государство в центре Европы, и самое главное, что страдают и те страны, которые находятся рядом, вот поэтому здесь, как мне представляется, выход один - переговоры, нужен переговорный процесс, нужны не доказательства, кто главнее и во имя сохранения своего лица продолжать уничтожать и сербов, и косован. Гибнут же и те, и другие, и которые находятся рядом. Поэтому позиция, как мне думается, должна быть общей и единой - нужны переговорные процессы. Ведь это, я считаю, варварство в просвещенный век, в конце 20 столетия считать приемлемыми вот такие подходы.

Александр Рар. Россия тоже имела достаточно много времени отреагировать на кризис и проявить инициативу. Мы сейчас продолжим. Господин Воронков хочет выступить? Пожалуйста, Вам слово.

Л.С. Воронков, директор Международного института мира, Австрия. В 1991-1992 гг. в области собственной безопасности Запад допустил самую большую коллективную ошибку. Им были признаны государства и правительства, не контролирующие вроде бы принадлежащие им территории. В конституциях этих государств не были оговорены права национальных меньшинств. По существу, мы толкнули тем самым на борьбу этническую Хорватию за независимость, то есть хорватов - против сербов. Обратная реакция была такой же. Я думаю, что косовская проблема стоит в цепи тех, которые были порождены именно вот тем изначальным фактом. Но дело ушло. За эту ошибку Запада народы заплатили уже большую цену и продолжают платить. Это первое. И второе: сущность проблемы определяется, конечно же, социальными, экономическими, культурными, политическими параметрами. Решение любой из этих проблем бомбардировки не только не облегчают, а наоборот, заметно усложняют. Следовательно, это путь в никуда с точки зрения организации жизни этих различных этнических сообществ в рамках Косово в будущем. Мы создали такое напряжение между ними, которое они будут преодолевать десятилетиями, если не столетиями. Вот вам реальный результат усилий Запада. Возникает вопрос, а что в таком случае нужно было делать? Гарантию вы знаете: возможности продолжения политического диалога и решения проблемы именно таким путем далеко не были исчерпаны. Была предложена фактически оккупация Югославии НАТО - свободный доступ ко всем частям этой федерации, свободное господство в воздушном пространстве. А вот условия, на каких НАТО должно было уйти из Косово, не были оговорены. Равно, как не были оговорены и численный состав войск, места их дислокации и т.д. По существу, речь шла о том, чтобы руководство Югославии согласилось на добровольную дезинтеграцию страны. Но как бы мы не относились к Милошевичу, мне думается, что любой лидер вряд ли добровольно на это пойдет, осознавая, что международное право запрещает решение международных проблем путем выдвижения ультиматума: принимай предложенное, или мы бомбим. Это ведь тоже не выход. Ну, а что должен был делать Запад? По крайней мере, не выдвигать подобных ультиматумов. Это путь действительно в никуда. Я не знаю ни одного большого или же маленького по численности народа в этом мире, который бы принял насильственно навязываемый ему порядок. Это провоцирует терроризм, подвигает к сопротивлению. И если нет возможности противопоставить силе силу, приводятся в действие другие способы и это мы получаем уже сейчас. Кто в этом заинтересован? Во всяком случае далеко не те, кто искренне стремится к укреплению международной стабильности.

Александр Рар. Другими словами, вы думаете, что можно было с Милошевичем договориться?

Л.С. Воронков. Думаю, такой шаг необходимо было сделать - в этом и состоит главная слабость всей переговорной структуры, которая была заложена изначально, когда блок НАТО занял позицию демонизации сербов как одного большого Милошевича. Желание принять во внимание и уважительно отнестись к национальным этническим интересам сербов, к сожалению, отсутствовало. Почему мы сегодня не говорим о том, что 400 тыс. сербов изгнаны из сербской территории и никто никого не бомбил? И абсолютно никого это не волнует. Что, это не та же гуманитарная проблема, с которой мы сейчас сталкиваемся в самом Косово? А ведь 400 тыс. косован-сербов живут сейчас хотя и в Югославии, но вне родных мест. Так почему в данном случае позволительно вот так относиться к этой части большого Милошевича и почему в этом случае используются просто двойные критерии? Я не думаю, что подобный порядок укрепляет международную стабильность.

И наконец, мне кажется, что сегодня борьба за утверждение прав человека приобретает формы вот такого нового отстаивания национальных этнических интересов, религиозных интересов меньшинств и джентель. Вы знаете, что джентель - это движение. То есть в новых условиях после холодной войны - это средство защиты и обеспечения прав человека в широком плане. Я думаю, что уважать эти права нужно не только косованам - в Косово живут помимо сербов и албанцев еще несколько этнических групп. А как по поводу их мы будем рассуждать, или это тоже не очень важно?

Александр Рар. Важно, все очень важно, что здесь говорится. Однако единственное, что мы забываем - это поговорить на самую главную нашу тему, предложенную с самого начала конференции. Вернемся, как говорится, к истокам и в контексте более широкого масштаба поговорим о проблемах безопасности транспортных коридоров в Черноморско-Каспийском регионе. Хочет внести в эту тему ясность господин Кузьменко? С удовольствием предоставляю слово.

В.П.Кузьменко, государственный эксперт Национального института украинско-российских отношений при СНБОУ, Украина. Как раз хотел обратить ваше внимание на то, как естественно и просто сравнительно локальная проблема безопасности транспортных коридоров, которой, собственно, и посвящена наша конференция, привела нас к глобальным проблемам общемировых - политического и экономического - кризисов. Мне импонирует то, как представитель России уважаемый господин Чичановский и в какой-то мере господин Воронков на пленарных заседаниях обратили внимание присутствующих на то, что именно на славянской земле, как может нигде больше в мире, родилось несколько мудрейших ученых-пророков 20 века, задолго еще до этих кризисов предвидевших и предсказавших их. К сожалению, к их предсказаниям не прислушалась, как это частенько бывает, "всезнающая" и всемогущая власть. Я об этом говорю потому, что представляю, кроме всего, Международный фонд Кондратьева с центром в Москве, являюсь членом его президиума. Так вот ученые, придерживающиеся Кондратьевской парадигмы (кстати среди них и несколько ученых - представителей Германии) еще в 1975 г. прогнозировали на средину 90-х годов глобальный мировой экономический кризис. То же самое предвидел и другой выдающийся ученый-пророк Александр Чижевский, использовавший в своих исследованиях влияние космических факторов. Я об этом говорю, поскольку сам этак лет 25 занимаюсь глобальными прогнозами, о результатах сообщаю на страницах изданий. К сожалению, они сбываются и редко бывают оптимистическими. Ничего упреждающего, снова таки к сожалению, не предпринимается. Я сторонник того, что в этих вещах нужно всегда отрабатывать худший вариант. Для чего? Для того, чтобы он не состоялся, для того, чтобы его предупредить, смягчить, чтобы его избежать. Думаю, что в этом и смысл науки, потому что в науке без прогнозов мы не можем видеть будущее. Ученым присуще этакое общечеловеческое свойство, вернее даже склонность - как бы отгонять от себя плохие мысли. Но я думаю, смысл деятельности аналитиков, экспертов, ученых смотреть именно вглубь проблем и событий, чтобы заранее упреждать негативное, избегать его. Мудрый китаец Конфуций говорил: не дай Бог жить во время перемен. Мы живем в такое время, поэтому должны сообща находить наименее болезненные пути движения к высшим достижениям. Мы видим, как на рубеже тысячелетия нарастают природные катастрофы. Посмотрите российскую телепрограмму “Катастрофы недели”. Многим кажется, что в советское время о них просто не говорили. Нет, дело не в этом. Ученые-прогнозисты утверждают: частота их на порядок увеличилась. Идет взаимоподпитка социальных, политических, техногенных катастроф. Я веду к тому, что ученым, специалистам, прогнозистам предстоит максимально оценить угрозы транспортным коридорам, о которых сегодня речь и о безопасности которых в условиях кризисной ситуации, политического обострения и экономического обвала мы должны постоянно заботиться, упреждая негативные последствия.

Александр Рар. Насколько мне известно, вопроса роли Глобальной морской системы спасения и безопасности в обеспечении безопасности транспортных коридоров Азово-Черноморского бассейна намерен коснуться в своем выступлении господин Мараховский. Предоставляю ему слово.

А.А.Мараховский, заместитель председателя Севастопольского регионального отделения инновационного фонда Украины. В 1974 г. Международная морская организация (ІМО – междунар. абрев.) приняла Конвенцию по безопасности человеческой жизни на море (СОЛАС-74), а в 1982 г. внесла к ней поправки, в соответствии с которыми была введена Глобальная морская система спасения и безопасности (ГМССБ). С этого времени каждое из государств-участников, подписавших Конвенцию СОЛАС, обязывалось контролировать наличие оснащенности всех судов, ходящих под национальным флагом, обязательным радиооборудованием, соответствующим заявленному району плавания.

Так, суда района плавания А1 (зона действия береговых УКВ станций радиусом 30 морских миль от берега) должны быть оснащены как минимум одной УКВ радиоустановкой с возможностью несения вахты наблюдения на канале 70 УКВ.

Суда района плавания А2 (зона действия ПВ связи – 100 миль от берега) должны иметь УКВ установку и ПВ установку с возможностью несения вахты на трех ПВ каналах.

Суда района плавания А3 (зона действия спутниковой связи – более 100 миль от берега) должны иметь кроме указанного выше оборудования, еще и спутниковую станцию ИНМАРСАТ-С.

В зависимости от районов плавания все суда должны быть также оборудованы дополнительно - в зависимости от тоннажа судна, района плавания и правил, установленных национальной морской администрацией.

Еще в 1998 г. Севастопольское конструкторское бюро радиосвязи, учитывая приближающееся введение в действие системы ГМССБ (введена в феврале 1999 г.) закончило разработку и запустило в серийное производство новый судовой комплекс радиосредств ГМССБ. Новое радиооборудование, получившее название SM001, было разработано совместно с южнокорейской компанией SAMYANG RADIO. Оно включает:

• ПВ/КВ установку SM003 с передатчиком мощностью 250 вт, приемником цифрового избирательного вызова (DSC), терминалом телексной связи и управления. В состав SM003 также входит безобрывный блок питания с автоматическим зарядным устройством резервных батарей;
• УКВ радиостанцию SM005 (питание от блока питания SM003 или от своего собственного блока питания) с приемником DSC и антеннами;
• спутниковую станцию ИНМАРСАТ-С SC20 с приемником расширенного группового вызова (EGC) и GPS приемником;
• ряд дополнительных блоков, необходимых при установке оборудования связи на судах.

Севастопольское КБ радиосвязи разработало спасательный радиобуй нового поколения SM511, работающий в системе КОСПАС-САРСАТ. В настоящее время это предприятие является единственной фирмой в СНГ, самостоятельно разрабатывающей, производящей и устанавливающей оборудование ГМССБ на судах всех районов плавания. При этом все виды работ – от проекта установки до монтажа на судне и пуско-наладочных работ – осуществляют специалисты фирмы.

Следует подчеркнуть, что большинство крупнотоннажных судов, бороздящих моря под флагами стран Азово-Черноморского бассейна, уже имеют на борту комплексы связи ГМССБ, остальные будут оборудованы ими в ближайшие месяцы.

Что же дает установка судового комплекса ГМССБ в плане обеспечения безопасности при нахождении судна в море? Прежде всего система ГМССБ построена таким образом, что при возникновении аварийной ситуации на борту судна судоводитель может подать сообщение о бедствии с максимальной вероятностью его принятия соответствующими спасательными службами на берегу. Это достигается многократным дублированием каналов передачи сообщений о бедствии и их одновременной инициализацией в аварийной ситуации. Так, имея в составе судового комплекса связи средства КВ связи с DSC, спутниковую станцию INMARSAT-C, аварийный спутниковый радиобуй и другие дополнительные средства, судоводитель в случае аварийной ситуации может задействовать все имеющиеся каналы подачи сигнала бедствия, что повышает вероятность того, что вызов будет услышан в любом районе моря. Однако следует заметить, что для обеспечения приема такого вызова само построение ГМССБ, кроме судовых средств связи, содержит и основано на береговой структуре. Одним из основных документов IMO, определяющих развитие ГМССБ в мире, является мастер-план ГМССБ, в котором определены места и сроки установки береговых станций связи для каждого морского района в каждом конкретном государстве-участнике Конвенции СОЛАС. Именно от наличия и готовности береговой структуры зависит эффективность работы ГМССБ.

В настоящее время многие страны уже ввели в действие свои национальные береговые комплексы ГМССБ и заявили о своих зонах ответственности. В качестве примера в Азово-Черноморском регионе можно привести цепочку береговых центров УКВ (зона ответственности – район А1) России на Черноморском побережье в районе Новороссийска. Свои станции районов А1, А2 имеют также Турция, Болгария и Румыния.

Что же касается Украины, то вопрос оснащения береговых центров здесь пока не решен. Это означает, что, подходя формально, IMO считает зону Черного моря вдоль побережья Украины районом А3. Следовательно, подача сигнала бедствия судном, находящимся на границе территориальных вод Украины (100-мильная зона), возможна только через спутниковую станцию INMARSAT-C. А поскольку национального приемного центра INMARSAT-C Украина не имеет, то сообщение о бедствии должно поступать через одну из зарубежных береговых станций системы INMARSAT-C и далее транслироваться через наземные каналы связи на ближайший к месту аварии Координационно-спасательный центр (КСС) для организации спасательных работ. Отсутствие в Украине такого КСС с наличием надежных каналов связи делает проблематичным быструю организацию спасательных работ в территориальных водах Украины.

Следует отметить, что процесс оснащения некоторых портов Украины комплексами связи ГМССБ уже начался, но проходит не централизованно и без соответствующей системной увязки с государственными структурами типа Министерства по чрезвычайным ситуациям, Береговой охраны и др. В качестве примера можно привести береговой комплекс связи “КУРС” района А1, установленный в бассейновом центре связи в Одессе. Разработка и установка данного комплекса проводилась Севастопольским КБ радиосвязи в 1998-1999 гг. В настоящее время комплекс сдан в эксплуатацию Черноморскому морскому пароходству.

Береговой комплекс “КУРС” обеспечивает автоматическое слежение (вахту) на канале 70 УКВ и прием сигналов DSC с судов. При получении запроса по DSC комплекс автоматически посылает подтверждение о получении и сообщает судовой станции номер свободного канала, одновременно коммутируя его с телефонной или телексной наземной сетью. При поступлении от судна вызова с сообщением о бедствии (наивысший приоритет сообщения) береговой комплекс автоматически передает этот вызов на КСС и также назначает судну канал связи для координации аварийно-спасательных работ.

Кроме берегового комплекса района А1 Севастопольским КБ радиосвязи также на базе серийно выпускаемого оборудования разработан береговой комплекс связи района А2 (КВ связь в радиусе 100 миль от берега).

В настоящее время Морской администрацией Украины (ДМРТУ) планируется оснастить не менее 11 береговых центров ГМССБ района А1 и 2-3 центра ГМССБ района А2. В 1998 г. была разработана концепция развития структуры ГМССБ в Украине, определены места установки центров связи и КСС. Однако, как указывалось выше, реализация этой концепции проходит крайне медленно (прежде всего из-за финансовых проблем).

Таким образом, учитывая то, что береговая линия Украины в Азово-Черноморского бассейна самая длинная, повышение безопасности морских путей в этом регионе зависит в немалой степени от готовности Украины к выполнению требований Мастер-плана ГМССБ.

Александр Рар. А теперь попросим нашего гостя из Китая господина Ван Шуньчжу, который является инициатором идей создания альтернативного механизма транспортировки нефти, прокомментировать высказывания и предложения выступающих участников нашей дискуссии. Пожалуйста, Вам слово.

Ван Шуньчжу, директор Пекинского института международных сравнительных исследований, КНР. Хотел бы продолжить выступление двух предпоследних участников дискуссии. Я полностью согласен с их мнениями. У нас в Китае ученые часто говорят о том, что сейчас мир находится в этапе “мир и развитие”, но это не означает, что у нас есть эти развития. Выскажу несколько мнений, касающихся истории Косово. Это очень сложная история. Сначала там жили сербы. Они считали, что это место для них святое. Я не хочу давать оценку политике, которую Милошевич применял против албанцев, потому что это их внутреннее дело. Бомбардировка НАТО в Югославии показывает, что блок использует политику насилия. Помнится, когда бомбардировка только началась и Милошевича спросили некоторые ученые, какие он видит пути разрешения косовской проблемы, он тогда ответил, что лучшее решение этой проблемы - переговоры, но поскольку война уже началась, следовательно, переговоры уже не смогут решить этот вопрос.

Сейчас многие жалуются, что Россия очень слабая в решении косовских вопросов. Но мы в общем-то понимаем Россию, потому что она не располагает таким уж сильным военным потенциалом. Если решение проблемы затянется, тогда вопрос о Косово станет еще сложнее. Ученые из других стран мне советовали, чтобы Китай выразил свою позицию, чтобы вопрос этот поставить на обсуждение в ООН. Я благодарен за эти советы. Это лишний раз подтверждает, что они отводят достаточно высокое место Китаю в мировом сообществе. Как постоянный представитель Китая в ООН, я предлагал такое мнение, но каждому понятно, что подобное предложение ООН принять не может.

Теперь я знаю, что некоторыми факторами, влияющими на косовскую проблему, хотела заниматься Америка. Первый из них – косовские события заметно влияют на политику США, потому что от этого во многом зависит исход борьбы между двумя партиями Америки - демократической и республиканской. Второй фактор - отрицательное влияние косовских событий на экономику Европы, то есть бомбардировки НАТО в Югославии способствовали активизации американской экономики, что отрицательно сказалось на стоимостном курсе евро по отношению к американскому доллару – падение из-за войны очень ощутимое.

Я не берусь предсказывать, какой результат будет в Косово, но могу предположить, что косовские военные события очень повлияют на безопасность Балканского региона в целом, заметно дестабилизируют весь Европейский континент. Большое спасибо.

Александр Рар. Вам также большое спасибо. Слово предоставляется господину Жангоже, который, будем надеяться, вернет нас к исходным рубежам – проблеме безопасности транспортных коридоров в Черноморско-Каспийском регионе.

Уважаемые коллеги, конференция наша проходит в многоплановом русле. И это вполне естественно – нельзя ведь обойти в выступлениях наболевшую проблему Косово. Но я хотел бы немного вернуть нас всех к обсуждению все-таки транспортных коридоров. Проблема безопасности их действительно актуальная в том смысле, что Транскавказский Большой шелковый путь (по-разному называют этот коридор) по сегодняшним понятиям уже в состоянии развития. Китайская сторона ведет свой железнодорожный участок к границам Киргизии, Киргизия вместе с Узбекистаном строят встречную железнодорожную ветку. Вы знаете, в апреле прошли паромные переправы с Ильичевска в Поти, с Ильичевска в Батуми, работает паромная переправа Баку-Туркеменбаши в Азербайджане.

Сегодня мы больше касались энергоносителей. На мой взгляд, разговор этот был бы не полным, если бы мы не рассмотрели проблему транспортного коридора и рынков. Да, проблема рынков существует. И транспортный коридор, словно связующая кровеносная система, будет питать рынки. Что представляет собой Центральная Азия сегодня? Это динамично развивающиеся республики: Туркменистан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан, Казахстан. Узбекистан со своей проблемой дефицита металла обеспечивается только с помощью России и Украины. И для Украины он представляется партнером номер один, ну, может быть, после России. А что представляют собой транспортные коридоры? Это наиболее короткий путь в Центральную Азию. И вот что я хочу сказать: говоря о безопасности, мы при всем при этом должны иметь ввиду, что нас хорошо поняли государства центральноазиатские, Украина и, думаю, европейские государства также. Европейские общества поддержали TRACECA - они поняли, что альтернативы нет. TRACECA вкладывается в достаточно серьезные средства для того, чтобы государства Центральной Азии, инициаторы TRACECA, начали формировать инфраструктуру. Хочу еще раз подчеркнуть важность того, что навстречу центральноазиатским энергоносителям на рынки этих стран пойдут товары. Товары украинского или же польского производства - все будет зависеть опять-таки от рынков. Мне бы хотелось акцентировать ваше внимание на том, что Украина сейчас готова к этому и располагает достаточно большим потенциалом в Черноморском бассейне, в бассейне Дуная - потенциалом, который мог бы стимулировать увеличение обоюдовыгодных товаропотоков. В конечном счете, улучшалась бы жизнь народов, их благосостояние и быт. А если товаропотоки будут по-настоящему интенсивными в обе стороны, то, как мне представляется, именно товары самого широкого ассортимента по предварительной, разумеется, договоренности, пойдут в расчет за нефть и газ. Ведь для Туркменистана, например, значительный, можно сказать стратегический интерес представляют продукты питания, медикаменты, не говоря уже об различных изделиях и оборудовании из черных и цветных металлов. Эти государства сейчас только приступают к поднятию своих экономик за счет энергоносителей. Такая же ситуация и в Азербайджане. Узбекистан в этом смысле – пожалуй, единственная страна СНГ, которая идет с приростом производства. Здесь вводятся новые производства, и опять-таки руководство этой страны хорошо понимает, что сократить на 1800 км путь доставки своих товаров в Европу (это может быть и хлопок, и медь, и друге товары, которые здесь производятся) - для страны колоссальный выигрыш. Кроме того, за счет экспорта продуцируется импорт. Потому, как мне кажется, здесь в обмене мнениями может появиться еще и прикладная тема о том, что сделать для того, чтобы все наши усилия пошли в пользу. Спасибо.

Александр Рар. Действительно, перед тем как серьезно начнем думать о Черноморском регионе, Каспийском, нужно будет восстановить Балканы. Уже известно, кто за это будет платить. Это сделают сами же разрушители - Европейский союз, естественно. Сделано предложение Македонии стать ассоциированным членом ЕС. Я думаю, что это связано с косовской проблемой и очень рад, что мы так обстоятельно, откровенно и объективно на эту тему подискутировали.

А сейчас – вопрос снова же о безопасности, поскольку, как видим, Югославия - не единственная страна с такими острыми этническими проблемами, поставившими под экономическую угрозу Румынию, Болгарию, Сербию и в какой-то мере Украину. Так что будем решать, что делать, если, не дай Бог, возникнут в будущем подобные этнические конфликты в рамках, скажем, ГУУАМ. Но обо всем этом поговорим уже после перерыва. Хочу только несколько слов сказать, адресуя их как дополнительный вопрос к китайскому коллеге. Не секрет ведь, что в мире после "холодной войны" обустраивается абсолютно новая система безопасности. Об этом мы говорили и на пленарных заседаниях. США усиливают свои позиции не только в Европе, но и в Тихоокеанском регионе, в Азии и на Ближнем Востоке. Появление двух новых ядерных держав - Пакистана и Индии вынуждает азиатский континент очень серьезно подумать о новой архитектуре системы безопасности. Здесь действительно, по крайней мере для меня лично? возникает вопрос: А что будет со Средней Азией и, естественно, с Каспийским регионом? Я думаю, что закавказские страны сделали свой выбор в сторону ОБСЕ, НАТО, европейской системы безопасности - об этом свидетельствует создание и функционирование ГУУАМ. И азиатские страны, и Китай будут реагировать на этот вызов и, с моей точки зрения, тот факт, что и Узбекистан присоединился к бывшему ГУАМ, свидетельствует о том, что и среднеазиатские страны скорее всего будут ориентироваться на Запад. Это, конечно, чисто политические размышления, но по-моему, на этой конференции можно и на такие темы порассуждать. Объявляю перерыв.

С.И.Пирожков, председательствующий. Прежде чем господин Ван Шуньчжу прокомментирует некоторые, достаточно смелые предположения, высказанные господином Раром, я позволю себе также сказать несколько слов по поводу всеобщей системы безопасности.

Да, согласен, что после "холодной войны" все континенты начали думать о системах безопасности. И это естественно. Есть глобальные системы, такие как трансатлантическая, в основе которой лежит блок НАТО, то есть США и страны Северной Европы. Но, к сожалению, теперь, после Косово, уже есть много сомнений в том, будет ли НАТО стержнем системы европейской безопасности и какова вообще архитектура этой безопасности. Есть ли полная ясность на Западе, в Европе в частности, какова должна быть эта система? В свое время Российская Федерация предлагала в качестве основы европейской системы безопасности создать такую структуру на базе ОБСЕ, но, как известно, ОБСЕ в принципе не имеет никаких вооруженных сил, которые могли бы быть военным компонентом такой системы безопасности. По той же причине не может быть системой безопасности и Западноевропейский союз. Так есть ли понимание в Европе, какой должна быть общеевропейская система безопасности, на какой основе она должна базироваться? Как предполагает господин Александр Рар, граница ее на Кавказе может быть расширена. В том, понятно, случае, если страны ГУУАМ присоединятся к европейской системе безопасности. А поскольку членом ГУУАМ стал Узбекистан, то это уже можно считать шагом в Среднюю Азию. И я не исключаю, что примеру Узбекистана может последовать и Казахстан, хотя он гораздо в большей степени находится под влиянием РФ. Вполне может присоединиться к этой системе Киргизия. Поэтому, о самой сущности европейской безопасности, очертаниях ее границ пока что можно, как мне представляется, говорить только теоретически.

Наше заключительное заседание было посвящено обсуждению дальнейших направлений взаимодействия государственных и международных структур в вопросах поддержки инициативы Украины по внедрению комплексной системы безопасности в черноморско-каспийских транспортных коммуникациях. Но здесь мы более широко ведем дискуссию о системах безопасности. Какой же будет архитектура европейской системы безопасности? К сожалению, после косовских событий большой ясности в этом вопросе нет. Я согласен с мнением, что после того, как Пакистан и Индия стали ядерными державами, вопрос этот приобрел актуальность и для Азии, особенно для Тихоокеанского региона, где конфликты вообще-то тоже могут тлеть, что, согласитесь, очень опасно.

Слово предоставляется господину Ван Шуньчжу.

Ван Шуньчжу, директор Пекинского института международных сравнительных исследований, КНР. Каким образом обеспечить безопасность для своей страны? Китайские ученые и китайское правительство сказали так: каждая страна, независимо от ее государственной системы, свободна в выборе способов обеспечения своей безопасности, равно как и в выборе экономических рычагов исполнения этой задачи. Китай всегда будет развивать с этими странами добрые отношения и сотрудничество. То есть Китай считает, что в этом смысле каждая страна имеет право выбора.

С.И.Пирожков. Хочет выступить господин Амирджанян? Пожалуйста.

Ашот Амирджанян, корреспондент радио "Свободный Берлин", Германия. Кстати, я тут не единственный представитель Европы, тут есть и другие коллеги, не знаю, как они бы ответили на этот действительно важный вопрос. Но мое мнение таково: хотим мы этого или нет, нравится нам это или не нравится, но, с моей, субъективной точки зрения, НАТО усиливается, а не ослабевает. НАТО имеет свой образ. И со стороны государств, которые пока что не входят в этот блок, НАТО не будет рассматриваться уже как большой интегратор, как организация, которая всех любит, всех пытается защищать, всех хочет объединять. НАТО теперь будут бояться. К тому же именно те страны, которые еще не входят в НАТО, у которых будет накапливаться конфликтный потенциал по отношению к этому альянсу.

Да, как организация НАТО завоевала свой авторитет – плохой или хороший, значения не имеет. Однако косовские события насторожили общественность. И такие опасения будут продолжаться и усиливаться в ближайшие годы. С точки зрения НАТО - это и плохо, и хорошо. Но угрожающий элемент политики альянса будет усиливаться стремлением доказать, что он может действовать, как ему заблагорассудится, к тому же в блоке 19-ти стран. Во всяком случае несогласия с тем, что делалось в Косово, официально не было. Одна только Греция оставалась в стороне, другие 18 членов НАТО участвовали в косовской операции.

Тем не менее, альтернативы НАТО пока нет, во всяком случае лично я ее не вижу. То что европейцы сейчас создают свои собственные структуры безопасности внешней политики - это тоже факт, но для того, чтобы встать на ноги, выстроиться и укрепиться, понадобится как минимум 10 лет. Денег на это пока нет. Так что деться некуда – только НАТО. Расколов этот блок не знает, альтернативы тоже. Кроме того, смею это утверждать, остается еще какая-то привлекательность НАТО. И в той же Центральной Европе, и среди тех стран, которые хотят стать членами НАТО, и среди элит прибалтийских стран, среди большой части украинской, азербайджанской, грузинской элит и даже среди элиты Узбекистана. То есть наблюдается значительный интерес к вступлению в эту организацию, что, с моей точки зрения, означает: НАТО станет главной системой безопасности для той экономической системы, для того экономического блока, который создается на нашей планете. Так или иначе, но мы станем свидетелями объединения трех блоков: НАТО, Европейский союз, а также страны, занимающиеся той же экономической политикой, что и Запад. Я думаю, что это сценарий 21 века.

В Вашингтоне натовский альянс принял новую стратегию, отличающуюся одним своеобразным моментом, связанным с тем, что НАТО может применять вооруженные силы за пределами зоны своего влияния. Так вот, у меня возникает вопрос: Может ли НАТО применить силу без мандата ООН и Совета Безопасности? Если да, то это означает, что НАТО становится полностью монополистом в плане применения силы по своему усмотрению, а если еще и вне своего поля действия, то речь идет уже о мировом господстве. Тогда не совсем понятно, есть ли какие-то границы применения силы или их вообще не существует? Можно ли, учитывая требования международных деклараций о суверенитете прав каждого государства, считать такую позицию справедливой?

С.И.Пирожков. Желает выступить господин Воронков. Пожалуйста, Вам слово.

Л.С. Воронков, директор Международного института мира, Австрия. Коснусь тех же вопросов, которые рассматривал господин Амирджанян. Сначала несколько слов об антироссийской направленности ГУУАМ. Я очень надеюсь, что и послеимперская Россия в недалеком будущем станет демократическим государством, станет частью евроатлантического пространства.

Хотел бы прокомментировать высказанное здесь предположение, вроде бы НАТО берет и в дальнейшем будет брать на себя функции, далеко выходящие за пределы отведенной блоку зоны ответственности. Должен заметить, что само понимание периферийности районов можно по-разному истолковывать. Как известно, блок НАТО использовал как силу и бой в пустыне. Наверное, можно с таким же успехом к периферии отнести Алжир, Анголу, Руанду, Сомали, Индонезию … И если НАТО преуспеет в добром деле наведения порядка и восстановления справедливости, то, как говорится, дай Бог ему здоровья. Но вряд ли это возможно. На самом же деле, как мне кажется, мир развивается в несколько ином направлении.

Все мы говорим о глобализации, регионализации. Эти процессы внешне противоречивы, хотя на самом деле дополняют друг друга. Давайте посмотрим на опыт развития иммиграционных процессов в Западной Европе (об этом я всегда говорю на разных конференциях). Именно создание этой критической массы экономической взаимозависимости помогает решать мирным путем межгосударственные конфликты, а унификация социального законодательства регулирования интеграционных потоков снижает опасности внутренних конфликтов. Это серьезная вещь, которую надо иметь ввиду, ибо регионализация, создание региональных группировок стало сегодня общепринятой практикой. Есть и еще одна интересная интеграция, о которой тоже нельзя забывать. К 2005 г. США планируют единую свободную экономическую зону во всей Америке. Существуют возможности и планы создания региональных соглашений между Европой и НАФТА. По существу, путь предотвращения конфликтов как между государствами, так и внутренних лежит в интеграционных процессах, в построении определенных политических структур на базе этих общеэкономических интересов. Возникает естественный вопрос: Имеет ли НАТО возможность в той или иной мере способствовать развитию интеграционных процессов? Нет таких структур. Военно-политическими методами это не решается.

Как вы знаете, некоторые европейские государства, включая Германию, сегодня с помощью экспорта капитала, политическими средствами очень эффективно, к тому же значительно дешевле, чем если бы это делалось военными средствами, решают многие вопросы, связанные с экономической ситуацией. И это нормально. Сфера обращения к военным методам решения каких-либо проблем в перспективе, как мне кажется, расширяться не будет. Поэтому, когда мы говорим о возможном в перспективе активном использовании военной силы далеко за пределами, или близко, на периферии, северно-атлантического договора, я в этой связи просто ставлю перед собой вопрос: А что же на самом деле должно происходить в этих условиях? Ибо если правильно то, что мы создаем постепенно высокоинтегрированное мировое хозяйство через систему, с одной стороны, региональных группировок, а с другой стороны, всемирной торговой организации и т.д., то, простите, какая же роль тогда отводится военно-политическим факторам, являющимся главным инструментом НАТО? Плюс к этому сегодня, как вы знаете, каждый четвертый участник операции по поддержанию мира выполняет гражданские функции. Восстановление разрушенного хозяйства, помощь в создании полицейских сил, проведение выборов и т.д. Я думаю, и процесс уже идет в рамках НАТО, создаются структуры, связанные не с использованием военных сил, а с созданием и восстановлением инфраструктуры хозяйства. Это куда более важно. Но тут же опять вопрос: Какова же роль сугубо военных ударов, которые мы сегодня наблюдаем в Косово? У меня есть сомнение относительно больших перспектив натовского военного вмешательства. Другое дело - обширные возможности блока, хорошо функционирующая система, в том числе и по участию в спасательных операциях в случае естественных или же искусственных катастроф. Вот здесь организация НАТО может и должна, наверное, играть существенную роль. Но это уже другая постановка вопроса, ибо одно дело - наращивание военных сил, другое - наращивание возможности участия в решении тех или иных, в том числе и гуманитарных, проблем. Возможности НАТО во втором – обширны. Это еще более укрепляет уверенность в том, что сфера применения военной силы будет постепенно сужаться аж до полного со временем исчезновения.

С.И.Пирожков. И на завершение нашей дискуссии и конференции в целом с удовольствием предоставляю слово господину Винфриду Шнайдер-Детерсу - Главе Бюро по кооперации фонда им. Ф.Эберта в Украине.

Винфрид Шнайдер-Детерс. По моему мнению, безопасность в Черноморском регионе может быть достигнута путем привлечения этой территории к процессу европейской интеграции. Участие в нем потребует от стран, прилегающих к Черному морю, ориентированности процессов их внутренней трансформации на европейские стандарты. В свою очередь, от Европейского союза требуется политическая определенность и желание интегрировать страны Причерноморья в европейские структуры.

Европейский союз, являющийся ядром процесса европейской интеграции, должен усиливать внутренний процесс политического воссоединения, чтобы играть роль центра гравитации “Великой Европы”, включая в себя Черноморский регион. ЕС должен также формулировать и институциализировать общую внешнею политику, общую политику безопасности, а также создать общеевропейскую военную структуру. Это возможно только при наличии равного веса внутри НАТО, с европейской, разумеется, поддержкой, которая была бы равной по размеру и силе, иначе интересы США будут и впредь доминировать в Европе.

Военная интервенция НАТО в Югославии доказывает существующую политическую важность Европы. Режим Милошевича является внутренней проблемой Европы. Из-за неспособности решить эту европейскую проблему правительства Европы практически пригласили Соединенные Штаты вмешаться в свои внутренние дела.

Америка уже господствует в Боснии.

Воздушная война в Сербии - это американская война в Европе, политически поддержанная европейскими правительствами. Военная интервенция не является современным инструментом европейской безопасности. Современный метод сохранения безопасности в Европе – экономическая интеграция.

Я убежден, чтобы достичь своей цели, Европейский союз имел возможность развивать формы конструктивной “экономической интервенции”, которая стоила бы меньше, чем военная интервенция.

Остается надеяться, что воздушная война в Сербии выполняет функцию катализатора, который усиливает процесс формирования общеевропейской политики безопасности.

Европейский союз принял на себя ответственность за восстановление Косово – и, вероятно, Сербии также, как и за экономическое развитие соседних государств. В этих целях необходима специфическая форма сотрудничества Юго-Восточной Европы с Европейским союзом.

Этот тип европейской политики “после Косово”, экономическая интеграция, по моему мнению, есть самым эффективным методом установления и сохранения безопасности. Одновременно это ведет к дальнейшей независимости европейского континента от гегемонии США, утверждает новый тип политики в Европе.

После второй мировой войны американское правительство, в то время наделенное большей политической мудростью, чем сейчас, продемонстрировало превосходный пример функции безопасности экономической помощи в деле восстановления разрушенного войной хозяйства Европы.

Экономическая интеграция в европейские структуры может принести безопасность в Черноморский регион, включая и Кавказ.