Одаренко Оксана Васильевна
аспирант философского факультета
Киевского национального университета им.Т. Г. Шевченко,
ст. преподаватель кафедры философии
Украинского государственного университета пищевых технологий

Рассуждая об исторической перспективе русского языка и культуры в связи с активным развитием информационно-коммуникационных технологий (и, одновременно, имея ввиду аналогичные перспективы” украинского языка), следует сразу определить контекст рассмотрения проблемы. Таковым будет социокультурная ситуация в Украине, в определенной мере видоизменившаяся под влиянием мирового информационного “взрыва” 90-х годов нашего столетия. Последствия этого “взрыва” таковы, что наряду с традиционными печатными, теле- и радио средствами массовой информации и коммуникации всё большее распространение получают различные компьютерные технологии и основанная на них информационная инфраструктура. Глобальные компьютерные сети, среди которых “Internet” - всего лишь наиболее известная, стали средством, позволившим создать глобальное информационное пространство, где сейчас и разворачивается диалог (или же конфликт) культур.

Информационно-коммуникационные технологии способны радикальным образом изменить жизненный мир личности, затрагивая, в том числе, и её культурно-национальные интересы. С одной стороны, электронное пространство способствует автономизации и анонимности индивида. Но, во многом благодаря этому, расовые, религиозные или национальные отличия уже более не могут являться препятствием для свободной коммуникации. Именно информационно-коммуникационные технологии способствуют реализации прав человека и становлению гражданского общества.

Наряду с личностной адаптацией к новым условиям бытия в современной цивилизации всё чаще встаёт проблема возможности той или иной культуры трансформироваться, не теряя при этом своей самобытности, в условиях технотронного мира. Применительно к нашему исследованию речь идёт о принципиальной возможности славянских культур воспринять значения, формируемые информационно-коммуникационными технологиями.

В мире высоких технологий изменяется само понятие культуры. При этом теряют свою остроту ряд привычных дихотомий. Так дихотомия “элитная-массовая” культура перемещается в плоскость “печатной-электронной” культуры,

В контексте становления информационной цивилизации радикально трансформируются бытийственные основы осуществления культуры вообще и национальных культур в частности.

В современном сознании трансформируется само понятие перспективы, которая уже не является прямой, как в европейском искусстве и политическом анализе со времён эпохи Возрождения. Тем более, перспектива не является и обратной, как в иконописной, прежде всего православной, традиции.

Новая перспектива делает возможным созерцание предмета, увеличивающегося, а не уменьшающегося, как в традиционных видах перспективы, размерах.

Именно такое понимание перспективы отвечает современному характеру культуры: явление быстро увеличивается в масштабах, заставляя наблюдателя максимально соприкасаться с ним. Используя терминологию английского историка нашего столетия А.Тойнби, можно поставить вопрос о том, какая культура (культура какого типа) способна дать адекватный Ответ на технологический Вызов эпохи? И в каких формах этот Ответ будет выражаться?

На наш взгляд, такой формой культуры, в наибольшей степени, отвечающей современным технологическим условиям бытия, является так называемая “электронная” культура, в которой используются не только артефакты культуры “письменной”, но и на основе новейших компьютерных технологий создаются оригинальные электронные продукты.

Даже при незначительном уровне компьютеризации мы уже можем говорить о существовании суб-культуры “электронного” типа, вступающей в противоречие и конфликт с “письменной” культурой, на постсоветском пространстве всё ещё доминирующей.

По нашему мнению, и русская и украинская культура имеют все шансы развиваться в условиях информационно-технологической революции. Такая возможность заложена уже в онтологических основаниях этих культур. В них всегда существовала, а в настоящее время приобрела ещё большую остроту, “потребность в виртуализации” (выражение украинских исследователей А.Гуцала и Н.Ожевана).

Под виртуальной компонентой культуры мы будем понимать совокупность различных культурных слоёв и логик поведения, которые позволяют создавать поливариантные сценарии культурного развития.

Исторической и духовной основой как русской так и украинской культуры является православие. Именно православная парадигма мироустройства (мы имеем ввиду творения таких Отцов церкви как Св.Исаак Сирин и Св.Василий Великий) есть виртуальная в своей основе.

Утопичность православного мышления также способствует усвоению современной идеи виртуальности (виртуальной реальности, виртуальной культуры).

Кроме того, традиционный “травестийный” стиль поведения политических лидеров, а также распространение в обеих культурах постмодернистского стиля мышления (продуктом которого есть, так называемая, гиперлитература, и, в частности “копьютерная проза” делает возможным ассимиляцию новых цивилизационных норм.

Необходимо учитывать также особенности самого языка, дающего возможность его носителям легко адаптироваться в виртуальном пространстве, создаваемом современными информационно-коммуникационными технологиями.

Современный русский писатель Д.Галковский отмечает в своём широко известном произведении “Бесконечный тупик” ряд характерных особенностей русского языка.

“Русский язык, по “Бесконечному тупику”, обладает тремя основными свойствами: креативностью (сказанное превращается в действительное); револютативностью (то есть оборотничеством - сказанное превращается в действительность, но в более нелепом, неузнаваемом виде) и провокативностью - склонностью к издевательству, глумлению и юродству. Все эти три свойства креализируются в русской литературе, выработавшей этот язык, пользующейся им и кроящей из него реальность. То есть русская литература 1) креативна: то, что происходит в словесности, потом осуществляется в жизни; 2) револютативна: она оборачивается действительностью в самых зловещих ёё формах; и 3) провокативна, то есть построена на издевательстве и глумлении автора над читателем и над самим собой.” // Руднев В. Философия `русского литературного языка` в “Бесконечном тупике” Д.Галковского. / Логос. - 1993. - №4. - с.297-308, с.299.

Однако мы должны отметить, что в православной культуре виртуальность заложена на уровне онтологического, но не на уровне практического (“праксиса”), в отличие, например, от китайской культуры, где оба этих уровня присутствуют. Сама природа православия требует “действенного” деяния.

В то же время, информационно-коммуникационные технологии могут разрушительно повлиять на ментальную основу славянских культур. К примеру, традиционно, одной из основных черт украинского национального характера является локальная, несколько замкнутая картина личностного бытия. В информационном пространстве же, наоборот, происходит “расширение человека” (термин Г.Маклюена), блуждание, “навигация” пользователя по “виртуальным” мирам.

Сама технология как известно находится “по ту сторону” добра и зла. Применение же информационно-коммуникационных технологий приводит к “виртуализации” моральных норм, возвращая нас к мифологической картине мира, с её амбивалентностью добра и зла. В электронном пространстве становиться возможным смерть и воскресение героя, что делает ненужной идею наказания как таковую. Христианская этическая традиция, доминирующая в украинской и русской культурах, может потерпеть значительный ущерб, поскольку никакой этики компьютерных пользователей всё ещё не существует. (В западных странах предпринимаются определённые усилия в данном направлении. Следует отметить, к примеру, французский сайт “Хартия Интернет”, в котором помещены принципы добровольных обязательств участников информационного процесса в “Internet”, попытки создания своеобразного этического кодекса пользователей компьютеров в странах Скандинавии). В Украине и России. насколько нам известно, такие этические нормы не разрабатывались.

На каких же основаниях в мире, организуемом информационно-коммуникационными технологиями должен строиться диалог культур? Можем ли мы утверждать, что культура в условиях развития информационно-коммуникационных технологий сохраняет свои структурные значимые элементы, а условия культурного диалога остаются неизменными?

Любой диалог направлен на достижение самосознания культур и достижение понимания между коммуницирующими сторонами. Современный культурный диалог начинает всё чаще осуществляться в “электронном” коммуникационном пространстве. Так уже в настоящий момент, на нашей конференции, мы можем вести речь об “электронном” диалоге русской и украинской культур, поскольку тексты выступлений участников будут размещен в сети “Internet”.

“Электронный” диалог осуществляется между отдельными индивидами и социальными группами, имеющими доступ к электронным средствам коммуникации. Это, с одной стороны, значительно расширяет сферу и тематику диалога культур, а, с другой - ставит его в искусственные рамки. Любая культура, в том числе и русская и украинская, в определённой степени ограничивается. Прежде всего, это связано с недостаточным обеспечением населения современными электронными средствами коммуникации и технологическими продуктами. Так, по статистическим данным на 1997 год, в Украине лишь один процент населения имел доступ к сети “Internet”. В Российской Федерации этот процент был всего лишь немногим больше.

Кроме того, как и любой другой вид коммуникации, коммуникация “электронная” может быть подвержена деструкции из-за агрессивных действий участников коммуникации. Очень часто, объектами вербальной агрессии могут оказаться представители национальных, религиозных, культурных меньшинств.

Культурный универсум может легко превратиться в источник для информационных войн или же, в более частном и смягченном варианте, для вербальной агрессии. “Определение наиболее распространённых стереотипов и мифологических структур в сознании индивидов даёт возможность построить определённый тип личности или смоделировать тип поведения, который образует национальный характер” // Вовк В. Монологізм свідомості та політичне мовлення / Політична думка. – 1993. - №2. - с.22

Известный киевский художник В.Цаголов отмечает, что в информационных войнах могут широко использоваться национально-культурные символы и на их основе возможно создание своего рода “виртуальной” бомбы.

На наш взгляд, в “электронном” диалоге русской и украинской культур, необходим ряд мер превентивного характера, обеспечивающих минимизацию подобной агрессивной направленности.

Среди них может быть:

Расширение сети электронных журналов на русском / украинском языках;

Обеспечение доступа к ним максимально большего числа желающих;

Создание в Украине библиотеки электронных изданий на русском языке (по типу библиотеки Машкова);

Обеспечение, как в России, так и в Украине, широкого доступа к информационным базам данных общественных организаций, в том числе, и национально-культурного характера.

Создание общественными организациями информационно-насыщенных и эстетически привлекательных web-страниц;

Расширение сферы образования на русском / украинском языке, основанной на применении информационно-коммуникационных технологий (по типу “виртуального” университета” и т. п.).

Создание украино-российских художественных проектов, основанных на современных компьютерных технологиях, в том числе и мультимедийных;

Широкое освещение в пространстве “Internet” и других компьютерных сетей религиозной жизни современной России (прежде всего, состояния православия) и русских в Украине;

Информационно-коммуникационные технологии образуют определённое поле смыслов, задающих направления культурного развития. В настоящее время диалог двух культур, в данном случае русской и украинской, остаётся целиком и полностью возможным благодаря наличию пересекающихся полей культурообразующих смыслов, применительно к теме наших размышлений, примерно одинакового уровня развития сферы информационно-коммуникационных технологий.

Но, на наш взгляд, дальнейшее развитие этих технологий и информационной инфраструктуры в целом, приведёт к обострению противоречий между сторонниками двух принципиально различных типов культуры: “печатной” (“книжной”) и “электронной” культуры.

Есть определённая опасность того, что богатство культуры, в нашем случае и русской, и украинской, может быть сведено к некой совокупности знаков - символов, фраз и т.д. и т.п., легко узнаваемых и служащих маркерами различных web - страниц. Таким образом, сущность культуры будет сводиться к способности рекламной репрезентации, в лучшем случае имеющей национальный оттенок.

В то же время близость ментальных характеристик двух народов - русского и украинского, делает легко узнаваемой символическую структуру сообщений, что в свою очередь обеспечивает возможность понимания.

Для любой культур жизненно важным является её историческая преемственность, диалог с историей. В настоящее время исторические события всё более перемещаются в плоскость виртуальной истории. И в виртуальной реальности, моделируемой компьютерами. и в печатных средствах массовой информации всё чаще встречаются различные версии исторических событий. Современная культура приобретает многовекторный характер, где прошлое соседствует с будущим а норма с патологией, и в своей значимости они являются равными.

Теоретики киборг-культуры называют ХХI век столетием “всеобщих сновидений”, в пространстве которых могут быть реализованы желания, на которые ранее в обществе налагался запрет. Компьютерные технологии уже сейчас дают возможность частично реализовать эти интенции.

Так исследования, проведённые в московской Лаборатории компьютерной психотерапии, свидетельствуют о том, что виртуальная реальность способна существенно влиять на психику человека и, в том числе, на его эмоциональное состояние. В зависимости от моделируемых условий, человек способен приобретать уверенность в своих силах или же, наоборот, впадать в депрессию.

Информационно-коммуникационные технологии способны выполнять в обществе определённую терапевтическую функцию. Проиллюстрируем это на примере. В киевских кибер-барах постоянно собираются компьютерные “фаны”, среди которых есть лица с нарушениями в психике. Очень часто для таких людей характерна заниженная самооценка, снижение волевой активности, агрессивность или, наоборот, апатия. Одним словом, в реальном социуме такие люди находятся на положении маргиналов, тогда как в мире виртуальной реальности они могут почувствовать себя Господином.

Не только отдельные индивиды, но и целые нации могут испытывать чувство исторической несправедливости, что в конечном итоге снова отразиться на индивидуальном уровне. Такое чувство исторической ущемлённости, коренящееся в бессознательном слое психики индивидов. могли бы в превращённой форме компенсировать технологические новшества. Скажем, компьютерные игры, где каждый бы мог проиграть историческое событие по своему сценарию; художественные проекты, с использованием культурных и языковых значений Другой культуры и т.д. и т.п.

Подводя итог наших рассуждений. Следует отметить, что информационно-коммуникационные технологии носят амбивалентный характер. Технологические вызовы актуализируя маргинальные (вненормативные) слои национальных культур; нивелируют их самобытность путём “отсечения” не-электронных культурных форм.

В то же время, технологические решения расширяют границ культур, позволяя в электронном пространстве свободно размещаться различным по своему характеру и ценности элементам культурных традиций, стилей и направлений.

Таким образом, одной из перспективных форм диалога украинской и русской культур мы видим именно в “электронном” диалоге, позволяющем осуществиться свободному выбору и комбинации их духовно-ценностных систем.