А.Ю.ЛУСТЕНКО
ассистент кафедры социологии
Восточно-Украинского государственного университета,
аспирант кафедры философии
Луганского государственного педагогического университета им. Т. Г. Шевченко
Луганск

В виде чего функционирует русская культура на Украине? В чём выражается принадлежность того или иного человека к миру русской культуры? При рассмотрении этого должны быть необходимо учтены ряд факторов. Прежде всего – широчайшая палитра форм и характера причастности индивида к культуре вообще. Действительно, ведь к функционированию русской культуры на Украине причастны люди разного культурного облика. Её действительность составляют и интеллектуал-историк, и слушающая русскоязычные песни молодёжная группа. Другим фактором является фактическое взаимоналожение и взаимоопосредование различные форм русскоязычной и русскокультурной ориентации. Для кого-то это – идентификация себя как принадлежащего к русской национальности и коммуникация на русском языка, для другого – прокоммунистическая ориентация, третий является поклонником русской классики, при этом этнически причисляя себя к украинцам. Основные составляющие русской культуры на Украине представим следующим перечнем:

а.) часть населения, идентифицирующая себя как принадлежащая к русской национальности;

б.) использование русского языка как средства коммуникации;

в.) внимание и сопереживание политической обстановке в России, отождествление себя с той или иной политической силой; при этом расстановка политических сил в России воспринимается не просто как ближайшее значительное политическое пространство, положение на котором ни может не сказаться на политической действительности Украины, но как силы на 'собственном' политическом пространстве, как собственная политическая обстановка;

г.) популярность русскоязычных средств массовой информации, телепрограмм, радио, прессы;

д.) восприятие и создание русскоязычных культурных ценностей: художественной прозы, стихов, песен;

е.) как более локальную форму, относящаяся к предидущему пункту, показательную в плане функционирования русскоязычной культуры, отметим следующее; существует массовый стереотип, связанный с восприятием переводной литературы, который является производным от русскоязычного образования и каждодневной коммуникации; он актуален для читателя, которому, несмотря на знакомство с украинским языком и возможную симпатию к украинской культуре, основным языком коммуникации является русский; текст, переведенный на русский, воспринимается как функционирующий, 'звучащий' в его, текста, собственной коммуникативной среде, тогда как на украинском, несмотря на качества перевода, он производит впечатление принадлежащего к украинской культуре, к специфически украинскому миропониманию; несомненно, что сама проблема является проблемой шор восприятия, пропускной способности воспринимающего текст, но не к реальности самого предмета; бесспорно, что для знающего английский времён Шекспира, русский перевод звучит не в меньшей степени интерпретативно, чем украинский; но, как характеристика восприятия русскоязычного текста, такая тенденция существенна;

ж.) интерес и симпатия к миру русской культуры, текстам, мысли, миру истории России; симпатия к определённым образам русской истории, как к героям собственной истории; идентификация со всем этим как с пространством собственной исторической, мыслительной и эстетической традиции.

В результате провозглашения независимости Украины, разделения родственников и вообще значительных масс, принадлежащих к одному этносу, границами двух держав, складывается специфическая картина возможной, либо целенаправленно разжигаемой, конфликтности Украины с Россией. 'Глазами' повседневного, бытового подхода значительных масс этноса такой конфликт выглядит абсурдным. Источник его обострения – внешний повседневному общественному сознанию, он относится к политическим, идеологическим, властным эшелонам, которые слабо ориентируются на характер интересов и симпатий масс, но демагогически претендуют на выражение исторически сложившихся общественных настроений, вековых ментальных разладов и противоречий. Конфликту характерна преимущественно непрямая форма реализации, вместо непосредственной враждебности – опосредованная примыканием к различным политическим блокам, ориентацией на различных внешних союзников. В плане такой конфликтной стратегии Украина связывает себя политическим союзом с теми государствами, что были наиболее активными детерминантами украинской истории и странами-держательницами наиболее массовой украинской диаспоры. Такая стратегия конфликта - политически реальнее, чем непосредственное разжигание межгосударственной розни. Следует упомянуть об историческом преценденте того, как геополитический конфликт негативно воспринимался широкими массами и практически остался вне кругозора исторической памяти - это феодальная раздробленность Киевской Руси.

Отметим парадоксальность общего положения русской культуры на Украине. Она оказалась в положении культуры национального меньшинства. Фактически она является культурой этноса, который, наряду с этносом – носителем государственного языка, есть один из двух, наиболее массово представленных . Она существует как культурный облик этих человеческих масс, как культура их быта, повседневности, а не как искусственно стимулируемая внутри некоего общественного слоя.

Требует более реалистического подхода расхожее положение о том, что русский язык выполняет на территории Украины роль межэтнического посредника. Как правило, для населения Украины, независимо от этнической принадлежности, характерно реальное двуязычие: более-менее чёткое понимание и воспроизведение речи на неосновном языке. Актуально коммуникативный уровень не нуждается в 'буфере', по крайней мере в зонах со смешенным населением и в городах, где уровень повседневной двуязычной коммуникации выше. Реально проблема языка для общения предстаёт не проблемой языка для межэтнического общения, но индивидуальной для каждого проблемой основного и единственного языка для внутрисемейного, интимного общения, свободы обиходной, повседневной коммуникации на родном языке, проблемой политически, исторически и эстетически 'своего' и 'чужого'. Язык предстаёт здесь как среда, которая накладывает и означает для человека конкретный ментальный, поведенческий, экзистенциальный континуум. Язык выступает как символ самоотнесения к определённому ходу истории, к определённой политической программе и группе ( вспомнить принципиальное русскоязычие коммунистической прессы ), литературной традиции, к молодёжной среде, например ( для востока Украины характерно её принципиальное русскоязычие; употребление даже простонародных украинизмов, не говоря уже о полном переходе на украинский – выключает индивида из одноуровневости в молодёжной коммуникативной среде; на западной Украине, я предполагаю, всё изменяется до наоборот ). Сам исторический путь Украины является предпосылкой к формированию такого символьного бытия языка. Насаждение русскоязычия в советское время и нынешнее культивирование украинского языка обеспечивают возможность функционирования языков именно в такой форме символов определённой мировоззренческой, традициональной, исторической и политической идентификации.

Попытки внесения раскола и противостояния русской и украинской культур опираются на идеологическое отнесение их к различным типам мироотношения. П.П.Толочко в выступлении на конференции "Диалог украинской и русской культур" 1997года отмечал стереотип интеллектуалов национал-патриотизма, сохраняющийся в разные эпохи, состоящий в том, что Запад – это хорошо, Восток – плохо. Расхожий, культивируемый штамп относит русскую культуру и русскоязычие – как принадлежащие к восточному культурному типу, причём последний априорно характеризуется как безоговорочная тирания и единовластие. Ориентация на Запад воспринимается как ориентация на плюралистические, демократические, естественно-гуманистические смыслы. Противоположностью этому является паталогически склонная к самодержавию Россия, отождествляемая с Востоком, причём последнему, как сущностные его характеристики, однозначно предпосылаются тоталитаризм, однополюсность социальной и духовной жизни. Плюрализм и тоталитаризм описываются такой идеологией как категории, изначально относящиеся к пространству менталитетов; одно коллективное отношение к действительности характеризуется как тоталитарное, имперское, которое отождествляется с Востоком, а от него – с 'российским имперством', а демократизм, индивидуализм, принятие во внимание личной духовной конституции, её достоинства и прав – идентифицируется с Западом.

Начиная с того момента, с которого возможно исторически чётко проследить существование языкового, общественного, культурного различия русского и украинского этносов, вся их история представляет постоянное состояние контакта и смешения. Вспомнить одну лишь массовый отток украинского населения на Слобожанщину, создавший специфическое этно-культурное пространство с устойчивой украинской самоидентификацией и с твёрдым сохранением украиноязычия в глубине русской территории. В результате различных исторических процессов происходили также массовые переходы российского этноса на территорию Украины. Отношение каждого из них к русской культуре, историческая, ментальная идентификация их определялась прежде всего массово осуществляющимся внутри данной группы способом производства, собственной его волей к сохранению или растворению как культурное целое. Следующие два примера характеризуют роли различных прецендентов в существовании русской культуры на Украине.

подняться до членства в политически и деятельностно привилегированном слое украинского общества – казачестве. В этом историческом преценденте, как основное содержание взаимодействия украинской и русской культуры, реализовано целенаправленное стремление носителей последней к саморастворению в новой среде, к стиранию заметной разницы между собственным и местным.

Приток русскоязычного населения, пролетариата, связанный с индустриализацией XIX века – разработкой полезных ископаемых, постройкой промышленных объектов добывающего и перерабатывающего комплекса, индустриальным переворотом в сельском хозяйстве. Рабочие посёлке населялись массами смешенного этнического происхождения, значительную долю среди них составляли русские. Характер деятельности их не располагал к индивидуализации, которая толкала бы к культурному растворению, к переориентации на местные культурные традиции. Такой способ жизни вообще нивилировал культурные различия, приводил их к несущественности перед изнурительным трудом за малый заработок и перед общепринятыми в той среде формами проведения досуга. Русскоязычие существовало частью именно как манифестация более продвинутой, политически активной позиции, объединяющей этих людей.

Таким образом, попытки принижения статуса русского языка и присутствия русской культуры на Украине – носят искусственный характер. Она не базируются на реальном положении этой культуры внутри культурного целого Украины, на многоуровневые и опосредующие одна другую конкретные формы существования русскоязычия. Противление существующим формам русской культуры носит характер деклоративного, внешнего снятия исторически сложившихся традиций и опирающихся прежде всего на специфику повседневного, бытового существования и конкретного способа производства, характерных для конкретного общественного образования.