Д-р Владимир Малинкович,
директор украинского отделения
Международного института гуманитарно-политических исследований

ПОЧЕМУ У НАС НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ ДИАЛОГ?

Уважаемые дамы и господа!

Вот уже в который раз собираемся мы для того, чтобы обсудить актуальные проблемы взаимоотношения украинской и русской культур в нашей стране, а обсуждения, по сути, не получается. Потому что нет диалога и говорить, в общем-то, не с кем. Дискутируют друг с другом в основном те, кого волнует судьба русской культуры в Украине, а представители украинской культуры на наши приглашения не откликаются, наше мнение игнорируют. Это в лучшем случае, а в худшем - нас просто поливают грязью: называют провокаторами, шовинистами, представителями каких-то демонических антиукраинских “денационализованных” сил. Причем говорят и пишут так вовсе не ультрарадикалы, а весьма авторитетные в Украине люди, такие как уважаемой мною Иван Дзюба, Иван Драч, Юхновский, Жулинский, руководители союзов писателей, театральных деятелей, художников. Вроде бы и союза композиторов (хотя глава этого союза проф. Степаненко категорически отрицает, что когда-либо видел письмо, в котором содержится брань в наш адрес и которое, кстати, опубликовано в приложении к материалам нашей прошлогодней конференции). Мне кажется, не к лицу тем, кто считает себя хранителями казацкий традиций, обругивать кого-то за спиной. Не лучше ли обсудить существующие проблемы в публичной дискуссии - на конференциях, в научных изданиях, в средствах массовой информации? Мыкола Жулинский, казалось бы, по долгу службы должен здесь присутствовать и выступать - ведь он возглавляет Совет по языковой политике при Президенте, а русский язык, будущее которого здесь обсуждается, - это язык, на котором говорит половина населения Украины. Увы, его нет.

Но хватит упреков. В своем выступлении я как раз хочу попытаться смягчить напряжение в отношениях между представителями двух культур в одной стране и попробовать все же разобраться в том, почему же у нас так и не получается диалог между русскими и украинцами (здесь и далее, говоря “ украинцы и русские”, я имею в виду не этническое происхождение человека, а его культурную и языковую ориентацию). Осмелюсь высказать следующие предположения.

  1. Мы по-прежнему мыслим категориями того прошлого, где нас учили: “Кто не с нам - тот против нас!”. Мы никак не можем привыкнуть к тому, что между двумя полюсами спектра много различных цветов и оттенков. Мы, как правило, упрощаем , огрубляем точку зрения оппонента, сводим ее к привычному клише, а его самого награждаем каким-нибудь убийственным ярлыком. Для очень многих русских чуть ли не все украинцы - “бандеровцы”, а для тех, в свою очередь, все русские - “коммуняки”. Это, мягко говоря, не точно. Как показывают социологические исследования, среди русских (еще раз подчеркну: по языку и культуре), сторонников социализма или коммунизма - не более 30% ( почти столько же, сколько по стране в целом). Что же касается украинцев, то лишь очень немногие у нас знают, что “бандеровцы” - это не бандиты или немецкие полицаи (по версиям, распространяемым в прошлом советскими пропагандистами), а, по сути, участники гражданской войны, пусть и очень жестокой ( с обеих, кстати, сторон). Это во-первых, а во-вторых, истинных сторонников идей С. Бандеры (или ОУН в целом) у нас совсем немного. Большинство воспринимает новые мифы, не разобравшись в существе дела, точно так же с чужих слов, как прежде воспринимали раньше идеи коммунистические. Т.е. перед нами - и с той, и с другой стороны - не идеологические противники, а жертвы целенаправленной пропаганды. Чтобы люди смогли получше разобраться, кто есть кто, они должны иметь возможность познакомиться с аргументами идеологов национализма и их противников, сопоставить их и выработать собственное мнение. Сейчас подобного рода дискуссии в СМИ практически невозможны. В большой мере потому, что власть, контролирующая средства информации (особенно электронные), сама, как показали последние выборы, предпочитает разыгрывать черно-белые сценарии. По тому же принципу: “Кто не с нами, тот против ...”.
  2. Еще одно обстоятельство, связанное с нашим наследием. Ценности коллектива для нас намного важнее ценностей индивидуальных, а самая высшая ценность - государство. Все перевернуто с ног на голову. Свободная личность, реализующая свои потребности в коллективе, права которой призвано охранять государство, - такая идеология пока еще не для нас. У нас либерализм - слово ругательное, и понятно почему. Те, кто именует себя либералами, защищают по сути лишь либеральную экономику, а точнее - тот полукриминальный рынок, который обеспечивает им собственное обогащение. Но подлинный либерализм - это защита свободы человека, его права на достойную жизнь, причем не только в экономическом плане. Быть богатым - вовсе не значит: жить достойно. Очень часто бывает наоборот. Рыночные отношения нужны в экономике, но ни в коем случае не в обществе.

Я говорю здесь о либерализме отнюдь не случайно. Если мы высоко ценим права и достоинство личности, мы лишь в случае самой крайней необходимости согласимся использовать насилие для ограничения этих прав, даже если от этого выиграют интересы какой-то группы, пусть и многочисленной. Очевидно: совсем без ограничения прав человека люди жить пока не научились (и вряд ли когда-нибудь научатся), но в демократическом обществе такое ограничение возможно лишь на основании какой-либо формы общественного договора. И в вопросах, касающихся будущего украинского и русского языков, нам, конечно, тоже нужен договор между представителями различных языковых групп. А всякий договор невозможен без переговоров, без согласования позиций, т.е. без диалога.

Украинская интеллигенция пока отказывается от диалога. Зачем он ей, если можно “власть употребить”. Здесь все давно уже привыкли к произволу. Привыкли решать сложные проблемы путем насилия, используя властные структуры нашего, увы, еще не демократического государства. Вместо того, чтобы реализовать потребности граждан, государство силой проводит в жизнь ту линию, которая сегодня политически выгодна власть имущим. Наш президент на первых выборах шел под лозунгом поддержки русского языка, но поссорился с левыми в парламенте и, чтобы привлечь на свою сторону правых, начал проводить политику принудительной украинизации. При нем, например, число русских школ в Киеве уменьшилось вдвое. Во время второй своей предвыборной кампании он, чтобы понравиться русскоязычным, несколько смягчил прежнюю языковую политику (позволив, к примеру, сдавать вступительные экзамены в вуз на русском языке). Но я хочу обратить ваше внимание на то, что власть действует не на основании договора между различными частями общества, а исключительно в своих собственных интересах - сегодня так, а завтра все может быть совсем по-другому. Украинскую интеллигенцию сегодняшняя политика власти, видимо, вполне устраивает. К чему ей, повторю, диалог с русскими, к чему взаимные уступки и компромиссы, если можно опереться на силу властных структур и все получить в полном объеме. Не стоит, однако, забывать, что власть, как правило, непоследовательна и очень часто коварна. И еще о том, что у интеллигенции, даже из разных национальных групп, между собой куда больше общего, чем различий. Свобода слова, к примеру, жизненно важна для интеллигенции и вовсе не нужна бюрократу. Хочу заметить, что именно она сейчас под ударом, отчего страдаем мы все.

  1. Чтобы лучше понять друг друга, нам важно разобраться в причинах, побудивших украинских интеллигентов занять слишком уж радикальные “державницькі” позиции. Люди, для которых по-настоящему дороги украинские культурные ценности, всегда испытывали чувство боли и горечи из-за того, что на протяжении веков (за исключением короткого периода ренессанса 20-х годов) украинская культура не могла свободно развиваться, что ее стремились вытеснить на периферию общественной жизни, а то и совсем подавить. Лишен был социального статуса и украинский язык. В прошлом, в общем-то, никогда не было дискриминации украинцев в силу его этнического происхождения - дискриминировали именно украинский язык и украинскую культуру. Это факт, с которым нельзя не считаться. Большинство украинских интеллектуалов убеждено, что спасти язык и культуру может только самостоятельное украинское государство. При этом они рассчитывают на особую поддержку украинской культуры со стороны этого государства. Но государство наше нищее и предложить серьезной материальной поддержки не может. Единственно, на что оно, в данном контексте, способно - это, используя силу исполнительной власти, ослабить “конкурента”, т.е. не помочь подняться культуре украинской, а снизить уровень развития русской культуры в Украине. И пусть они обе не будут ничего стоить - конечно, это плохо для будущего нашей страны, но зато многие лидеры национального движения таким образом избавятся от комплекса неполноценности. Их, видимо, это устроит, а зря: если будет разыгран такой сценарий, той Украины, о которой они мечтают, не будет. Нет перспективы и для украинизации, опирающейся только на государственное насилие. Уже сейчас “украинизаторы” жалуются на низкий процент украиноязычных изданий, на то, что 2/3 книжного рынка в Украине - это книги, импортируемые из России. Они хотят, чтобы государство вмешалось и в рыночные отношения, да так, чтобы желающий больше не смог прочитать интересующую его книгу, потому только, что она из России или на русском языке. Мол, останетесь без русской книги, будете читать украинскую. Совсем как в приснопамятные времена: заглушим “Свободу”, Би-Би-Си и придется всем слушать только наше - советское радио. Вряд ли из этой затеи выйдет что-нибудь хорошее. Не дала пока ничего хорошего и принудительная украинизация школ: среди молодежи от 15 до 19 лет (т.е. тех, кто учился уже в независимой Украине) число говорящих по-русски не уменьшилось, а увеличилось. Выигрывает от всего этого не украинский или русский язык, а никого не радующий “суржик”. Казалось бы, пора пересмотреть стратегию формирования культурного пространства в Украине, отказаться от “окончательного решения русского вопроса” при помощи государственного насилия и приступить, наконец, к переговорам с русской интеллигенцией о совместных усилиях по развитию культуры нашей страны. Боюсь, однако, что “украинизаторы” уже “закусили удила” и будут добиваться от государства все большего и большего давления на русский язык и русскую культуру в Украине. Вполне оправданную надежду на поддержку культуртрегерских усилий со стороны государства постепенно вытеснил не имеющий никакого оправдания расчет на то, что власть всегда будет проводить антирусскую, в основе своей, политику. Тем “украинизаторам”, что считают себя демократами, хотелось бы напомнить: не государство, а гражданское общество - опора демократии. А в гражданском обществе нужно не давить, а договариваться.
  2. Еще одна проблема, связанная с темой социального либерализма, - тема самоидентификации личности, включая национальную, этническую и языковую. Да, для значительной части нашего общества понятие родина тождественно понятию Украина. Но далеко не для всех. Есть и такие, для кого, это понятие не определяется пределами недавно проведенных государственных границ. Для кого-то родина - и Украина, и Россия, кому-то Москва ближе, чем Львов. Это их право, это их интимное дело. И с этим нужно уметь считаться, помня, что все мы - равноправные граждане Украины. А то, что наше государство называется так, а не иначе, никому никаких прав не добавляет. Из этого следует, что искусственно создавать образ врага из русских и России , как это подчас происходит, не гоже. Ведь тем самым оскорбляют интимные чувства значительной части украинских граждан. Хочу, чтобы меня правильно поняли. Критически относиться к происходящему в России, конечно же, можно и, порой, нужно. Мне самому очень не нравится то, что делает сейчас российское правительство (особенно война в Чечне), возмущает то, что творится в российских СМИ, пугает и многое другое, но это вовсе не мешает мне любить Россию, не идентифицируя ее ни с Путиным, ни с Жириновским, ни с Доренко. Мне также не нравятся многие деяния наших правителей, но разве из-за этого я перестану любить Украину. Впрочем, здесь разговор о другом. Любить Россию никто не обязан, а вот уважать чувства своих русских сограждан, многие из которых любят эту страну, мы должны. И если мы хотим вместе составить единый украинский народ, украинскую политическую нацию, то надо отдать себе отчет, что основой такой нации может быть лишь полиэтническое гражданское общество, в котором все будут уважать друг друга. Уверен, что это необходимо нам всем - и русским, и украинцем - и что именно здесь мы можем найти базу для диалога.
  3. Как показывают исследования, самоидентификация наших граждан по признаку этнического происхождения и по признаку языка - это далеко не одно и то же. Около 20% украинских граждан считают себя этническими русскими и не менее половины всего населения говорит преимущественно по-русски. Т.е. больше половины всех русскоязычных - этнические украинцы. Следовательно, при решении проблем, связанных с языком и культурой, нужно учитывать не только этническое, но и культурное, и языковое самоопределение граждан Украины. Ни в коем случае нельзя планировать число школ или объем изданий на том или ином языке, ориентируясь только на процент граждан определенной национальности. Причем необходимо воспринимать процесс самоидентификации наших граждан в динамике, а не как раз и навсегда установленный. К примеру, примерно 50% граждан Украины сегодня относятся к русской языковой группе, но часть из них, наверняка, пожелает со временем перейти на украинский язык, т.е. сменить свою языковую группу. Это их право, и оно должно быть закреплено в законе. Кстати, о том, что законопроект, основанный на уважении не только к национальному, но и к языковому самоопределению граждан, уже подготовлен и с 13 ноября прошлого года лежит в Верховной Раде, мы говорили еще на прошлой нашей конференции. Прошло больше года, “а воз и ныне там”, и никто ( ни левые, ни правые, ни центр) не собирается сдвинуть его с места. Хотя законопроект построен на принципах, закрепленных в соответствующих документах ОБСЕ, Совета Европы и ООН, и получил положительную оценку европейских специалистов. Публичное обсуждение этого законопроекта заинтересованными сторонами - тоже возможная часть диалога.
  4. В заключение об одном объективном обстоятельстве, которое затрудняет наш диалог. Призывая украинцев отказаться от создания искусственных барьеров для развития русского языка и русской культуры в Украине при помощи государственного принуждения, русские должны понять их естественную обеспокоенность тем, что не имевшая в прошлом таких же возможностей, как русская, столетиями гонимая украинская культура может быть вытеснена из социальной жизни культурой русской, что ей придется занять периферийное место уже не в многонациональной российской или советской империи, а в независимом украинском государстве. Убежден, что русская интеллигенция должна проявить терпимость, толерантность и уважение к чувствам украинского интеллигента. Подходя к делу именно таким образом, я пять лет назад и предложил тогда еще кандидату в президенты Леониду Кучме включить в свою программу положение об официальном статусе русского языка и государственном статусе украинского, что подразумевает обязательное изучение украинского языка в полном объеме во всех, без исключения, школах Украины, использование только этого языка в дипломатии и там, где не возможно двуязычие. Это также должно означать дополнительную бюджетную поддержку украинской культуры. Далеко не все представители русских общественных организаций были с этим согласны. И все же мне по-прежнему кажется, что именно такую позицию мы должны занять, чтобы наш диалог с украинцами состоялся. И хотя большинство из тех украинских интеллектуалов, которым были направлены приглашения, прийти в этот зал и выступить здесь не захотели, отказываться от диалога в будущем не следует. Нужно продолжать стучать в закрытую дверь. В конце концов никуда мы друг от друга не денемся: ведь большинство проблем, с которыми приходится сталкиваться, - у нас общие. Не случайно приоритетной для себя украинскую национальную идею считают только 6% граждан, а проблему языка - 5%, тогда как проблемы бедности, борьбы с коррупцией, другие социальные и политические проблемы рассматриваются как первостепенные большинством жителей Украины, независимо от национальности. Нам вместе жить в этой стране и совместно решать сложнейшие проблемы. Мне кажется, при обоюдном желании сторон мы смогли бы договориться по вопросам, которые сейчас обсуждаем. Вот только опираться на насилие, даже государственное, не стоит. Не может быть свободен тот, кто подавляет свободу другого. Этим принципом руководствовались и украинские, и русские правозащитники. Спасибо.