ШУЛЬГА Н.А.
президент Фонда поддержки русской культуры в Украине,
доктор социологических наук

Уважаемые дамы и господа, товарищи, коллеги!

Наша конференция проходит накануне нового года, даты которая подводит итоги не только целого столетия, но и целого тысячелетия. Это накладывает на нас особую ответственность и выдвигает перед нами требование выходить в своих выступлениях на масштабные обобщения, достойные этого исторического рубежа.

Второе замечание, касается еще более конкретной даты, а именно 10 декабря – Дня провозглашения Всеобщей декларации прав человека. Завтра исполняется 51 год этому правовому документу, вобравшему в себя гуманистические идеи человечества за несколько тысячелетий. Надеюсь, что наш диалог пройдет в духе конкретизации идей Всеобщей декларации прав человека для украинского общества.

Наш доклад посвящен проблеме идентичности русской культуры в Украине. И первый вопрос, который в связи с этим встает, что такое русская культура в Украине? В советское время русская культура в Украине воспринималась не столько как этнически русская, а как советская культура на русском языке. В это время этническая самоидентификация находилась на периферии общественного сознания. Это в равной мере относилось как к украинцам, так и к русским.

Вопрос о русской культуре в Украине аутентично встал после распада СССР и провозглашения независимости Украины. Тогда исчезло старое гражданство, разрушились старое мировоззрение и система ценностных ориентаций, политических и идеологических предпочтений. Большинство граждан оказалось в трудной ситуации переосмысления того, кто они есть, к какой общественной, мировоззренческой, политической, культурной группе принадлежат. Иначе говоря, развернулся сложный, многоаспектный и драматичный процесс пересамоидентификации личности.

Переход на новые самоидентичности для большинства людей оказался крайне сложным и болезненным процессом. Мы не будем сейчас останавливаться на этой многоаспектной теме, включающей проблемы перехода на новые мировоззренческие, политические, идеологические, социально-статусные, экономические, духовно-культурные и другие идентичности. Укажем только на то, что со стороны общества наиболее сильное подталкивание личность получила в направлении ускоренной самоидентификации по этническому признаку. Национальные идеи (в этническом, а не политическом смысле) были ведущими в общественной жизни страны в конце 80-х – начале 90-х гг. Перед каждой личностью со стороны общества был брошен вызов этнического самоопределения. На первый взгляд это самое простое самоопределение – ведь и в советское время каждый каким-то образом этнически самоидентифицировался и эта идентичность осталась.

На самом же деле всё оказалось значительно сложнее. Даже в Украине, где более 90% граждан страны составляют украинцы и русские, процесс этнокультурной самоидентификации во всем его синдромокомплексе оказался крайне противоречивым, запутанным и болезненным для личности. Как раз близкородственность украинцев и русских еще более усложнила эту проблему.

Здесь проявился такой феномен, который можно было бы назвать “русскостью”. Оказалось, что “русскость” интериоризована в жизненный мир очень многих людей, причем не только этнических русских, но и многих тех, кто не является этническими русскими. Особенно многообразные формы проявления “русскости” характерны для украинцев. Для одних из них русский является родным языком, для других характерна ориентация на русскую культуру (по крайней мере, и на русскую культуру наряду с украинской), для третьих “русскость” связана с ориентацией на русскую православную церковь, для четвертых “русскость” связана с происхождением, с многочисленными родственниками, образно говоря “с частичкой “русскости” в крови”, для пятых и то, и то, и то.

Чтобы не быть голословным, сошлюсь на результаты многолетних социологических исследований. В основу анализа положен социологический мониторинг, который осуществляется Институтом социологии НАН Украины по программе “Украинское общество на рубеже ХХІ столетия”. Мы опираемся на шесть ежегодных опросов – с 1994 по 1999 год, репрезентирующих все взрослое население Украины в возрасте старше 17 лет. Выборка представлена 1800 респондентами, 73% из которых назвали себя украинцами, 23% - русскими и 4% - представителями других национальностей. Опросы показали, что 60-62% респондентов устойчиво называли родным языком украинский язык, 35-37% - русский, 2-3% другие языки. Таким образом, мониторинг показывает несовпадение этнических и языковых групп. Русская языковая группа предстает существенно большей, чем русская этническая группа.

Еще большую конкретизацию ситуации в языковой сфере и места в ней русского языка показывают ответы на вопрос “На каком языке Вы общаетесь в семье?”. Средние показатели ответов за 1994-1999 годы таковы: “Только на украинском” - 36,3%; “Только на русском – 33,3%; “По-разному, в зависимости от обстоятельств” - 29,6%. Ответы на этот вопрос являются особенно ценными, поскольку выбор языка общения в семье является самым свободным.

Социальные координаты бытования “русскости” в социальном пространстве украинского общества представляют достаточно сложную картину. Русский язык неравномерно представлен в образовательных группах общества. Так, для тех, кто имеет начальное или неполное среднее образование, русский язык является родным для 31% респондентов, для лиц с общим средним образованием – 34,5%, для лиц со средним специальным образованием – уже 41,9%, а для тех, у кого высшее образование, этот показатель достигает 47,2%.Следовательно, чем выше образовательный уровень группы, тем больший удельный вес в ней лиц с родным русским языком.

Русский язык неравномерно представлен в поселенческой структуре. Чем больше населенный пункт, тем сильнее в нем представлен русский язык. Так, только у 13,8% жителей села русский язык является родным. В небольшом городе он является родным уже для 37,5% жителей, а в большом – для 56,9%. Определенное исключение представляет Киев. В нем лица с родным русским языком составляют 37,6%, то есть столько же, сколько в небольшом местечке.

По регионам русский язык распределен следующим образом. Только по-русски в семьях общаются 3,2% в Западном регионе, 16,1% - в Центральном, 55,1% - в Восточном и 56,3% - в Южном.

“Русскость” иногда заявляет о себе совсем неожиданно. Например, социологи столкнулись с таким ее проявлением, как предпочтение чтения и формулирования мысли на русском языке. Когда мы предлагаем нашим респондентам выбрать, на каком языке будем проводить устное или письменное интервью, то многие из тех, кто считает себя украинцем, своим родным украинский язык, отдают предпочтение русскому языку. Для примера мы взяли данные нашего мониторинга за 1994 и 1999 гг. Это крайние годы данного мониторинга. Так вот, за шесть лет ситуация мало чем изменилась в плане проявления респондентами “русскости”. В 1994 году 56,5% украинцев предпочли анкеты на украинском языке, а 43,5% – на русском языке. В 1999 году 49,1 % украинцев выбрала анкеты на украинском, и 50,9% - на русском языке. Что касается русских, то в 1994 году из них 15,2% предпочли анкеты на украинском языке, а в 1999 году – 12,1%. По регионам различия у респондентов по предпочитаемому языку интервью существенны. Они колеблются от 99% в Северо-Западном регионе, 100% в Западном на украинском языке до 100% на русском языке в Крыму и в восточном регионе.

Это своего рода свободный референдум языковых предпочтений и от его результатов некуда деться. Их просто надо учитывать политикам, если они не хотят оторваться от реальности.

Конечно, эти данные можно по-разному интерпретировать, из них можно делать разные выводы. Не сомневаюсь и в таком, мол, этих людей русифицировали и они теперь являются жертвой прежнего строя и государства.

Конечно, свою позицию по отношению к этим фактам каждый волен выбирать сам. Но вот только незадача, вряд ли кто захочет жить со стигмой, клеймом, что он “русифицированный” (это если причина выносится вовне личности, а если это внутренний выбор личности – тогда она “перевертень”, “безбатченко”, “янычар”, “манкурт”, в лучшем случае національно несвідомий”). А именно так, главным образом, объясняет эти факты большая часть СМИ. О следствиях такого давления на носителей “русскости” мы скажем ниже, а сейчас продолжим свою мысль.

Дело в том, что те, на кого пытаются повесить ярлык “національно несвідомого”, как раз себя такими не считают. Например, среди тех, кто взял анкеты на украинском языке, гордятся своей национальностью очень сильно и сильно 55,3% респондентов, а среди тех, кто на русском – 52,1%. Отсюда следует, что и те и другие, практически, в равной мере гордятся своей национальностью. При этом следует учитывать то, что среди тех, кто взял анкеты на русском языке, 67,8% украинцев. Так, что языковые предпочтения в общении не аргумент для оценки национальной сознательности.

Это же подтверждает и другой вопрос нашей анкеты. На вопрос “Считаете ли вы себя патриотом Украины?” 63,9% ответили “Да” и “Скорее, да”. При этом, в целом одинаково высокий уровень положительных ответов, как у тех, кто взял анкету на русском языке, так и у тех, кто на украинском – соответственно 72% и 59% (Здесь приведены результаты общеукраинского репрезентативного исследования автора, проведенного в октябре 1999 года совместно с фирмой “Социс”. №=1200 чел).

Таким образом, исходя из вышеизложенного, мы можем зафиксировать то, что “русскость” в Украине отражает спутанную, противоречивую этно-культурно-языково-конфессиональную идентичность различных возрастных, региональных, образовательных, поселенческих, социально-статусных и других групп.

Как реагировать на “русскость”, пронизывающую все тело украинского общества? В общем-то, модели реагирования на это известны: первая - неприятие любых иноэтничных элементов, вытеснение их, насильственная ассимиляция носителей иноэтничности, то есть откровенный агрессивный национализм; вторая - признание факта этнокультурной плюралистичности общества, провозглашение равенста всех членов политической нации, в том числе и равенства прав всех этнических, языковых, культурных, религиозных групп.

Как известно, Конституция Украины провозглашает полиэтническое, поликультурное, полилингвистическое, поликонфессиональное общество. Хотелось бы подчеркнуть этот момент именно разноаспектной плюралистичности, признаваемой Конституцией. Почему это необходимо подчеркивать? Да потому, что в обществе идет жесткое противоборство в интерпретации конституционных положений – одни настаивают на этой разноаспектной, сложной плюралистичности, другие же пытаются ее упростить, свести только к полиэтничности и все многообразие проблемы ограничить темой национальных меньшинств, причем представив последние как целостные и монолитные в языковом, культурном и конфессиональном плане. Ярким и типичным примером такого упрощенного понимания проблемы является формула, настойчиво внедряемая в проекты законов и других важных государственных документов и периодически повторяемая в заявлениях официальных лиц, о привидении в соответствие удельного веса обучающихся в школах на языках национальных меньшинств и удельноговеса этих меньшинств в структуре населения страны.

При этом игнорируется то, что в действительности всё значительно сложнее, противоречивее и запутаннее: этнические группы не совпадают с языковыми, культурно-ориентационные с этническими, языковые с культурно-ориентационными, конфессиональные с языковыми и этническим и т.д.

Непризнание суверенности существования каждой из этих групп, непризнание их самостоятельных прав ведет к многочисленным негативным последствиям, прежде всего, к нарушению конституционных положений, отказу от обязательств, которые приняла на себя Украина по международным и межгосударственным договорам. Это ведет к разнообразным нарушениям прав человека. Это ведет к накоплению межгрупповых противоречий внутри общества и формированию опасного потенциала межкультурного конфликта. Это ведет к культурной маргинализации больших общественных групп.

Казалось бы, что эта важная тема должна бы стать предметом свободной дискуссии, по крайней мере, среди представителей правящей и интеллектуальной элиты. К сожалению, в обществе произошел разрыв связи между элитой и массой. Разве не об этом свидетельствует тот факт, что значительная часть населения считает, что статус русского языка в украинском обществе должен быть повышен. На вопрос “Считаете ли Вы необходимым придать русскому языку статус официального в Украине?” среднее значение ответов в течение шести лет равно 48,2%, в то время как среднее значение отрицательного ответа равно 34,6%. Впрочем, некоторая тенденция снижения числа тех, кто выступает за официальный статус русского языка, имеется. Если в 1994 года их было 52,0%, то в 1999 году – 46,7%.

Данный вопрос не имеет сейчас острого характера в обществе по той причине, что в ситуации глубокого социально-экономического кризиса и отсутствия межэтнических конфликтов в шкале приоритетов вопросы возрождения украинской нации и положения русского языка стоят на втором и третьем месте снизу шкалы (Данные Киевского международного института социологии. См.:-День. –1999. -20 марта). Однако не следует к ним относиться пренебрежительно. Загнанная вовнутрь эта проблема может накопить отрицательный потенциал и проявить себя в будущем.

Реальное бытование “русскости” ставит проблему ее (“русскости”) окультуривания. Что мы имеем в виду? Мы имеем в виду то, что всякий элемент культуры, или, как мы говорим в данном случае, “русскости”, воплощающийся в личности, определенным образом интериоризируется, воспринимается ею в процессе социализации. Учитывая масштабность, массивность “русскости” в ткани украинского общества, она еще долго буде воспроизводиться. Ни за год, ни за десять, как это кому-то хотелось бы, “русскость” из Украины не уйдет, а значит будет воспроизводиться. Так вот ее воспроизводство может быть окультуренным, а может быть стихийным, диким. Если треть семей в обществе общается только по-русски, а еще четверть использует русский язык в соответствующих обстоятельствах, то это означает, что русскому языку детей надо учить, и не с пятого класса, а, по крайней мере, со второго. Это касается всех других форм проявления “русскости”. “Русскость” не враг “украинскости”. Они в Украине переплетены веками. Мы считаем, что решение проблемы сосуществования этих двух феноменов в нашем обществе возможно по формуле “и-и”, а не “или-или”. Задача состоит в том, чтобы добиться высокого уровня окультуренности и “украинскости”, и “русскости”.

Попытка решить проблему, разрушая условия для окультуренного воспроизводства “русскости” путем закрытия дошкольных учебных заведений и школ, средних специальных и высших учебных заведений на русском языке, изгнания этого языка из сферы научных исследований, из театра, других сфер искусства и информации ни к чему хорошему не приведет. Она приведет к маргинализации “русскости”, к ее одичанию. Мы уже столкнулись с повсеместной “суржикизацией” - от школ до парламента, министерств и выше, от диктора на телевидении до актера в театре. Разве это не языковое одичание, когда школьники говорят вне класса везде на русском, а в классе начинают его изучать в укороченном виде с 11-12-летнего возраста, то есть с пятого класса. А к этому времени “суржик” уже въелся в них. Попробуй его искоренить в таком возрасте!

Еще раз повторим: мы ни в коем случае не противопоставляем необходимость окультуривания “русскости” необходимости окультуривания “украинскости”. Наше общество требует высокого качества поликультурности во всех проявлениях – все представленные в нем культуры должны развиваться профессионально. Каждый формирующийся в этих культурах должен быть сориентирован на освоение профессиональных образцов культуры.

Нам могут возразить, да и наверняка будут возражать, мол, о чем речь. У нас есть и школы, и вузы на разных языках обучения. Знаем, что они есть. Но нас очень тревожат некоторые тенденции. Во-первых, та тенденция, что ведомственные инструкции поставлены выше конституционных норм. Во-вторых, набирающая обороты тенденция лукавить, манипулировать данными.

Приведу примеры. О ведомственных инструкциях. Прошлым летом в прессе было много шума по поводу разрешения проведения вступительных экзаменов в вузы на русском языке. Называли, что это сделано на основании указа президента Украины, обвиняли его в разных грехах. Насколько нам известно, официально существует письмо Министерства образования от 22.06 1999 № 1/9-266 ректорам, директорам высших учебных заведений 1- 4 уровней аккредитации. В нем четко сказано, что оно подготовлено во исполнение поручения президента Украины от 15 июня 1999 года №1-14/616. В конце концов не суть важно, по чьей инициативе оно подготовлено. Главное - существо вопроса.

В документе написано, “учитывая требования ст.10 Конституции Украины Минобразования Украины рекомендует внести дополнение к правилам приема, предусмотрев возможность сдачи вступительных экзаменов на русском языке”. Минобразования Украины совершенно правильно аргументирует свою рекомендацию тем, что надо соблюдать Конституцию Украины. Но здесь-то и собака зарыта. Раньше в нарушение Конституции Украины в Правилах приема в высшие учебные заведения 1-4-го уровней аккредитации не предусматривалась возможность сдачи вступительных экзаменов на русском языке. Не предусматривалась вопреки Конституции Украины. И никого это не беспокоило. Ни Минюст, ни Уполномоченный по правам человека, ни Генпрокуратура, ни комитеты Верховной Рады, ни правозащитные организации не сделали ни одного публичного заявления по этому поводу. Когда же политическая конъюнктура накануне выборов потребовала учета “русского фактора”, вспомнили и о Конституции.

Боюсь, что эта рекомендация имеет одноразовый характер. И уже в следующем году в правилах приема в вузы не будет положения о возможности сдачи вступительных экзаменов на русском языке. Как-то забудеться и фраза “учитывая требования ст.10 Конституции Украины”. Мне очень хотелось бы ошибиться.

Вторая упомянутая нами тенденция – лукавство с цифрами. Статистический ежегодник Украины, изданный в этом году, дает данные за 1997 год. В нем сообщается, что 1997/1998 учебном году в Украине было 280 учебных заведений 3-4-го уровней аккредитации и в них обучалось 62% студентов на украинском языке и 38% - на русском (Статистичний щорічник України за 1997 рік. –К. Українська енциклопедія. –1999. –С.442-443). Мы не оспариваем эти цифры. Может это и, действительно, так. Но как получили эти данные? Ведь ознакомившись с ними, какой-нибудь молодой человек решит, к примеру, поступить в один из тех вузов, в числе которых обучается 38% студентов на русском языке. Он возьмет справочник поступающего в вузы и начнет искать соответствующие учебные заведения. Но, к сожалению, не найдет он там такого вуза.

Снова же нам могут сказать, так что у нас нет вузов, где преподают на русском языке. Есть, конечно, же. Только преподают в них не по их официальному языковому статусу, а потому, что так сложилось. А может в них как раз надо преподавать на украинском? А может в части групп надо вести преподавание на украинском, а в части на русском? Нет в этом деле порядка, а, следовательно, бытует стихия. Но эта стихия оборачивается произволом по отношению к правам человека, правам личности выбирать язык обучения согласно Конституции. Только заранее прошу не передергивать того, о чем идет здесь речь и пытаться убеждать нас в том, что каждый гражданин Украины должен знать государственный язык. В этом нет никакого сомнения. Обязанность знать государственный язык и право обучаться на родном языке – это разные вещи. Причем каждая из них имеет свое конституционное обоснование.

Официальное игнорирование “русскости” усложняет процесс этнокультурной самоидентификации многих групп людей, выталкивает их на поле неопределенности и маргинальности, которая усиливает социально-статусную маргинальность населения. В разных сферах жизни “русскость” личности проявляется в кризисной форме.

Остановимся на сфере идентификации личности с украинским гражданством и государством через призму “русскости”.

Если говорить в целом о ситуации, связанной с идентификацией гражданами Украины с украинским гражданством и украинским государством, то следует сразу отметить тревожную тенденцию. В целом, заявляют о том, что дорожат украинским гражданством, 66,8% опрошенных. Это достаточно высокий показатель. Однако в ответах на этот вопрос наметились серьезные различия между группами украинцев и русских. Если у первых этот показатель равен 72,2%, то у русских - только 46,1%. Возможно, что здесь проявилась неопределенность, которая остается в вопросах обучения детей на русском языке, неясность с сохранением пласта русской культуры в Украине и другие проблемы, которые требуют дополнительного изучения.

Некоторое пояснение этой тенденции дают ответы на другие вопросы нашего мониторинга. В частности, ответы на вопрос “Чего из перечисленного Вам не хватает?”.

Так, ответ “не хватает взаимопонимания между людьми различных национальностей”, практически, одинаков у украинцев и русских – 37,3% и 37,0% соответственно. Такое же совпадение и в ответе “не хватает уверенности, что не будет межнациональных конфликтов”: у украинцев – 50,9%, у русских 51,2%. Это означает, что восприятие межнациональных отношений в Украине полностью совпадает у украинцев и русских. А вот восприятие ими правовой сферы различается. Так, у русских более ярко проявляются негативные оценки соблюдения прав человека в стране. Если в целом по всему массиву 65,% респондентов ответили, что им не хватает соблюдения в стране прав человека, то среди русских их оказалось 72,3%, а среди украинцев – 63,2%.

Эти данные требуют к себе внимания. Русские в Украине проявляют большую тревогу в области соблюдения законности, и в частности в сфере соблюдения прав человека. Это сигнал для власти, государства, а не для сограждан. Между согражданами есть устойчивое межэтническое доверие, как мы убедились по другим ответам. Факт того, что у русских больше претензий и недоверия к власти, проявился во время выборов президента. Об этом свидетельствуют данные Exit-Poll, проведенных во время первого и второго туров президентских выборов в Украине социологическими фирмами “Киевский Международный Институт Социологии”, “СОЦИС” и “Социальный мониторинг”. В первом туре за Л.Кучму проголосовал 41% украинцев и 34% русских ( за П.Симоненко 18% украинцев и 33% русских), во втором туре за Л.Кучму 63,3% украинцев и 48,5% русских), против всех 5% украинцев и 6,6% русских.

Все это означает, что попытки ухода властных структур от откровенного разговора по вопросу о “русскости”, во многом ее правовая неопределенность в Украине дают негативный политический результат.

В заключение выступления хотелось бы напомнить, что наша конференция называется “Диалог культур”. Поэтому я призываю реализовать в процессе нашей работы принцип диалога. Очевидно, что наши аргументы кому-то покажутся спорными, недостаточно полными. Давайте свои контраргументы, давайте углублять наш диалог и глубже проникать в суть обсуждаемых вопросов. Откровенная дискуссия будет способствовать формированию в нашем обществе атмосферы толерантности и доверия.