Результаты второго тура президентских выборов выглядят как убедительная победа президента Л. Кучмы. В самом деле, за него проголосовало заметно больше половины принявших участие в выборах – в 1,5 раза больше, чем за его соперника (точные цифры – 56,21% и 37,77%).

Рассмотрим результаты голосования в региональном разрезе, исходя из традиционного в социологических исследованиях деления Украины на 5 регионов [Западный регион включает Львовскую, Ивано-Франковскую, Тернопольскую, Закарпатскую, Черновицкую, Волынскую и Ровенскую области (первые три из них образуют субрегион Галичина); Западно-Центральный – Киев, Киевскую, Житомирскую, Черкасскую, Хмельницкую, Винницкую и Кировоградскую области; Восточно-Центральный – Черниговскую, Сумскую и Полтавскую; Восточный – Харьковскую, Донецкую и Луганскую; Южный – Запорожскую, Николаевскую, Одесскую и АР Крым. Регионы выделены, исходя из социокультурных особенностей; в первом приближении пять регионов примерно равны по численности населения]. В табл. 1 для каждого региона указано: общее число избирателей; процент явки; доля голосов, отданных за каждого из кандидатов, – относительно принявших участие в голосовании (для данных в двух последних столбцах возможно отклонение до 0,2% в связи с тем, что они рассчитывались, исходя из предварительных данных Центризбиркома).

Приведенные данные показывают, что значительный перевес в голосах Л. Кучма одержал только в одном Западном регионе Украины. В четырёх остальных выборы завершились практически вничью. Ни в одном из них ни один из конкурентов не смог набрать половины голосов; в трёх Л. Кучма обошёл соперника на 5,8%, 2,5% и 1%, а в одном – отстал от него на 1,3%.

Таким образом, победу Л. Кучмы почти целиком обеспечил Западный регион Украины; из 5 миллионов голосов, на которые он обогнал П. Симоненко, почти 90% дали семь западных областей, еще 9% – Киев. Если условно отбросить эти регионы, то по остальной Украине перевес Л. Кучмы выражается цифрой в 41 тысячу голосов. Впервые Западный регион Украины оказал решающее влияние при выборах президента. Напомним, что и в 1991-м и в 1994-м на президентских выборах побеждал тот кандидат, который получал решающую поддержку восточных областей Украины.

А ведь, казалось бы, при таком противостоянии – один Западный регион против остальной Украины – кандидат, поддерживаемый Западным регионом, обречен на неудачу (как и было на предыдущих выборах). Между тем Л. Кучма победил, да еще и с полуторным перевесом. Этот парадоксальный результат нетрудно объяснить, ориентируясь на следующую упрощенную модель. Представим себе, что каждый из пяти регионов имеет два голоса (всего, следовательно, десять). Тогда четыре региона проголосовали «вничью»– один голос за Л. Кучму, один – за П. Симоненко; Западный регион отдал оба своих голоса Л. Кучме. В результате Л. Кучма выиграл со счетом 6:4, что не так далеко от реального результата голосования.

Точнее говоря, Л. Кучма победил за счёт сочетания двух факторов: полной поддержки в западных областях Украины и «нейтралитета», т. е. равномерной поддержки двух кандидатов в 4 остальных регионах (см. диаграмму 4). И если сильная поддержка «своего» кандидата Западным регионом – явление для Украины обычное, то «нейтралитет» остальной части – явление новое, которому следует уделить особое внимание.

Выборы 1999 г. обнаруживают иную тенденцию. Да, по-прежнему коммунисты сильнее всего в Восточном регионе – однако из этих пяти регионов П. Симоненко получил перевес не в Восточном, а в Южном регионе. Но важнее другое – различия между четырьмя регионами в большой мере стерлись. Украина стала намного однороднее в сравнении и с 1994-м, и даже в сравнении с 1998-м годом. Ситуацию иллюстрирует диаграмма 1.

Однако на выборах 1999 г. (второй тур) доля голосов за «национального» кандидата (на этот раз им был Л. Кучма) колебалась крайне мало – от 46,6% в Южном регионе до 49,2% в Западно-Центральном; соответственно доля голосов за П. Симоненко менялась от 43,4% до 47,9%. Из 27 территориальных единиц (24 области, АР Крым, Киев и Севастополь) Л. Кучма победил в 17, П. Симоненко – в 10. При этом «области поддержки» каждого из кандидатов распределены по регионам также достаточно равномерно. П. Симоненко победил в 2-3 областях в каждом из регионов, кроме Западного. Наибольшая поддержка ему (более 55%) была оказана не на Востоке и Юге Украины, а именно в трёх центральных областях (Винницкой, Полтавской и Черниговской). С другой стороны, Кучма победил в Донецкой области и Севастополе, которые ранее были форпостами левых и пророссийски ориентированных избирателей.

Другая важная черта положения дел состоит в том, что особая специфика Западного региона и его отличие от остальной Украины сохраняются.

Так например, на первых президентских выборах 1991 г. по Украине в 1-м туре «национальные» кандидаты (В. Чорновил, Л. Лукьяненко и И. Юхновский) на Западе Украины получили 66% голосов, а по Украине в целом – немногим менее 30% голосов; в то же время «ненациональный» на тот момент кандидат Л. Кравчук получил почти в точности обратные цифры: в Западном регионе – 30%, а по Украине – 62%. В 1994 г. Л. Кравчук (уже как «национальный» кандидат) получил в 1-м туре на Западе страны – 63%, а по Украине в целом 38%, а «ненациональный» в то время кандидат Л. Кучма – соответственно 7% и 31%. Теперь, в 1999 г., уже «национальный» кандидат Л. Кучма получил в 1-м туре на Западе страны – 54%, а по Украине в целом – 36,5%. Таким образом, хотя различие между Западным регионом и остальной Украиной остаётся весьма существенным, но всё же со временем тоже сглаживается.

Но и Запад Украины, в свою очередь, неоднороден. В политическом отношении он довольно четко делится на две части: Галичина (Львовская, Ивано-Франковская, Тернопольская области) и «остальной Запад Украины» – 4 области (северные – Волынская и Ровенская области и южные – Закарпатская и Черновицкая), разграниченные Галичиной. И различия между Галичиной и остальными четырьмя западными областями (следует сделать оговорку в отношении Ровенской области, которая по одним параметрам ближе к Галичине, по другим же – ее естественнее включить в «остальной Запад Украины») ничуть не меньше, чем между Западом Украины в целом и остальной Украиной. Так оно было на выборах 1991 года, и ни в 1994-м, ни в 1999-м ситуация не изменилась. Все эти различия прекрасно видны на диаграмме 3.

Таким образом, в известной степени отходит в прошлое традиционное для социологов разделение Украины на регионы: Запад страны – и остальная Украина, Левобережная Украина – в противоположность Правобережной; Крым – в противоположность всей остальной Украине. Остается лишь достаточно однородная Украина в целом, которой в большой мере противостоит Западная Украина, в свою очередь, включающая как бы «национальную» и «ещё более национальную».

Это справедливо вне зависимости от того, идет ли речь о том, голосовать или не голосовать за коммунистов (соответственно – за «руховцев»), или же о том, голосовать ли за «национального» или «ненационального» кандидата. Более того, на аналогичное деление Украины указывают и данные опросов общественного мнения, притом по самой разнообразной тематике. Так, например, в сентябре 1998 г. за восстановление централизованной экономики выступало: в четырех незападных регионах – от 26% до 33%, тогда как в Галичине около 11%, а на остальной части западной территории Украины – около 20%. За то, чтобы отношения с Россией строились «как с другими странами», – с закрытой границей, с визами и таможнями, – в Галичине выступало 43% опрошенных, в остальных западных областях – 20%, в Западно-Центральном регионе – около 11%, а в трех остальных регионах – по 2-3%. Зато за объединение с Россией в Галичине высказалось только 2%, в остальных западных областях – около 15%, в других регионах Украины – от 28% до 50% (цифры взяты из результатов репрезентативных для Украины опросов общественного мнения, проведенных Киевским международным институтом социологии совместно с КЦПИК).

Наконец, то же различие хорошо видно и в таком, вроде бы идеологически нейтральном вопросе, как вопрос: «Насколько вы довольны положением дел вообще?». Оказалось, что в четырех незападных регионах доля тех, кто совершенно не удовлетворен положением вещей, колеблется от 62% до 74% (на Востоке; в остальных трех регионах различие в пределах 2-3%), тогда как в негалицких областях Запада Украины этот процент падает до 51%, а в галицких – до 35%. Это тем более странно, что социально-экономическое положение в Западном регионе (уровень безработицы, средняя зарплата) является как раз наиболее тяжелым. Однако, по-видимому, достижение Украиной независимости воспринимается здесь как более важный фактор, чем экономические трудности.

Сглаживание различий в электоральных предпочтениях незападных регионов, а также уменьшение разрыва между ними и Западными регионами Украины тесно связано с изменением характера противостояния самих кандидатов в президенты. Сравним кандидатов, воспринимавшихся на трёх выборах как «национальные». В. Чорновил 1991 г. воспринимался как «руховец», т. е. явный антикоммунист и «националист», сторонник национального государства, не входящего ни в СССР, ни в постсоветские (как СНГ) структуры, жёсткой линией по отношению к России и русскому языку в Украине и т. д. Л. Кравчук 1994 г. – «национал-коммунист», т. е. политик, не столь резко порывающий с советским прошлым, СНГ и Россией, хотя и использующий значительную часть националистической риторики (достаточно вспомнить его церковную политику). Л. Кучма 1999 г. – прагматик, реальный политик, пользующийся поддержкой «националистов» только как символ и защитник украинской государственности. Очевидно, что в этом ряду каждый следующий кандидат всё более приемлем для Востока, Левобережья, а тем самым и для всей Украины.

Вместе с тем происходило явное полевение «ненациональных» кандидатов. Чтобы убедиться в этом, достаточно их перечислить: Л. Кравчук 1991, Л. Кучма 1994, П. Симоненко 1999. Т. е. в целом и «национальный», и «ненациональный» кандидат, и их электораты сдвигались влево, причём разрыв между «национальным» и «ненациональным» сокращался. Вряд ли результат последних выборов следует трактовать как раскол Украины «пополам» на коммунистов и антикоммунистов. Скорее его можно трактовать как возникновение некоего национального (исключая Западный регион) консенсуса, смысл которого в том, что и коммунисты, и антикоммунисты – в определённом смысле приемлемы.