Хочу поблагодарить организаторов "круглого стола" "Большой договор" Украины с Россией: исторический компромисс или реальный шанс на стратегическое партнерство?" за приглашение принять участие в обсуждении этой важной проблемы. Сразу скажу, что я не стал бы абсолютизировать сам факт наличия этого договора. Почему? Приведу несколько цитат: "к сфере совместной деятельности, реализуемой на равноправной основе через общие координирующие институты Сторон, относятся: взаимодействие во внешней политике, сотрудничество в формировании и развитии общего экономического пространства, управление системами транспорта и связи, включая спутниковую связь и телекоммуникации", "Стороны обязуются принимать меры по координации ценовой политики", "создать также постоянно действующую межпарламентскую комиссию по сотрудничеству".

Вы зря листаете текст т.н. "Большого договора". Там этих слов нет. Уже нет. Ибо я цитировал договор между Украиной и Российской Федерацией от 19 ноября 1990 года, который был формально действующим, а фактически бездействующим вплоть до 1998 года. И сделал я это с единственной целью: продемонстрировать тенденцию понижения уровня украино-российского сотрудничества за последние 7 лет и показать, каковы в нынешней ситуации реальные перспективы выполнения и этого т.н. "Большого договора".

Думаю, никто не станет оспаривать тезис, что международные договора выполняются только в том случае, если отражают (а точнее - оформляют) сложившиеся реалии и интересы участников, а не благие пожелания и не пропагандистский туман. Мало того, при изменении реалий и сложившегося паритета сил договора могут остаться существующими де-юре, но перестать действовать де-факто. Пример тому - Хельсинский акт, который гарантировал территориальную целостность государств-участников. Где же сейчас территориальная целостность Чехословакии, Югославии, СССР? Как только изменилось соотношение сил в Европе, реальные процессы пошли в соответствии с этим изменением сил, а не с юридическими нормами, отражающими соотношение сил 70-х годов.

Это суждение вполне применимо и к примеру с т.н. "Большим договором". Реально он будет выполняться только в том случае, если интересы его участников будут совпадать. И в связи с этим я бы хотел уточнить термин "участники". Если бы был прав выступавший здесь наш коллега А.Шевченко, по мнению которого договора заключаются между народами, а не между государствами, то и проблем с выполнением украино-российского договора как 1990, так и 1996 года не было бы. Но ведь у нас интересы народа и государства зачастую прямо противоположны! По данным Аналитического доклада № 10, подготовленного совместно Институтом социологии Академии наук Украины и Friedrich Ebert Stiftung, за повышение статуса русского языка выступает свыше 70% населения Украины, а за развитие связей с Россией - 67% (вплоть до объединения в одно государство - 33%), тогда как сторонники вступления в НАТО составляют 4%. В то же время украинская элита, с которой отождествляется государство, имеет приоритеты совсем другие: 41-63% - США, 43-50% - Польша: 21-29% - страны Балтии, 24-26% - НАТО, 13-19% - Европейский Союз. Рейтинг России как союзника Украины в сфере элиты составляет 12-22%. И даже в вопросе реформирования Вооруженных Сил в рейтинге представителей элиты для России отведено четвертое место после США, Польши и Германии.

Авторы Аналитического доклада № 10 обращают внимание на наличие очевидного разрыва, если не противоречия, между внешнеполитическими ориентациями элиты и населения Украины. И пока в сфере принятия решений будет доминировать прозападная часть элиты, рассчитывать на выполнение, а не саботаж "Большого договора" (как это было с договором 1990 г.) - ничем не оправданный оптимизм.

Я не буду приводить здесь банальных фраз типа "народ всегда прав". Но не могу не отметить, что внешнеполитические предпочтения народа Украины (за исключением галицийских областей) можно охарактеризовать с одной стороны как подспудное осознание принадлежности украинцев и русских к одной цивилизации (которая сейчас подвергается усиленным попыткам дробления), так и реализацию инстинкта экономического самосохранения. Ибо сколько бы ни кричали прикормленные прозападной элитой современные пропагандисты на тему "Украина была колонией", факт остается фактом: как государство Украина первый и единственный раз реализовалась именно в составе Союза, поскольку опиралась на ресурсы 1/6 части суши. Достаточно вспомнить, что одной лишь сибирской нефти украинская экономика потребляла свыше 60 млн тонн, причем по сверхльготным ценам…

Но при рассмотрении вопроса выбора Украиной будущего пути важен не только анализ прошлого, но и прогнозирование будущего. При этом нельзя не обратить внимание на один аспект, который упорно обходят стороной наши аналитики: именно производство высокотехнологичной продукции уже определяет и в еще большей степени будет определять лидерство той или иной страны в следующем веке. Причем понятие "лидерство" не столь уж абстрактно: это и преимущественный доступ к энергетическим и сырьевым ресурсам, это и условия обеспечения высоких стандартов жизни своим гражданам, в том числе за счет выноса вредных и экологически грязных производств на подконтрольные территории.

Структура себестоимости высокотехнологичной продукции ныне претерпела кардинальные изменения. Если в XIX веке и в первой половине XX века себестоимость единицы произведенного определялась в основном затратами на сырье, энергию и рабочую силу, то сейчас основная часть себестоимости высокотехнологичного продукта приходится на затраты по его разработке. И в этих условиях чем больше производство и реализация, тем ниже себестоимость продукции, а следовательно, выше ее конкурентоспособность. Именно потребность в гарантированном рынке сбыта высокотехнологичной продукции (без чего вложения в ее разработку крайне рискованы) определяет интеграционные процессы в Северной Америке, на Дальнем Востоке, в Западной Европе. По некоторым данным, емкость гарантированного рынка составляет до 350 млн человек. И если в XIX веке очаги промышленного роста находили защиту в форме национальных государств, то ныне эта форма превратилась в тормоз развития. Экономическая необходимость, потребность в гарантированном рынке сбыта высокотехнологичной продукции побуждает страны Западной Европы отказываться от существования в форме национальных государств, девальвировать понятие "национальный суверенитет" и осуществлять интеграцию в форме Европейского союза. Поэтому наши местные глашатаи идеи "построения национального государства" опоздали со своими рецептами лет на 80-100. По моему мнению, украинская политическая элита, пытаясь на пороге XXI века реализовывать рецепты середины XIX века, уподобляется джентльменам, которые автомобилям предпочитают дилижансы, одеваясь при этом вместо современных костюмов в ботфорты, сюртуки и панталоны.

На этом “круглом столе” неоднократно высказывались призывы и пожелания, чтобы Украина была великой державой. Но при этом нельзя забывать, что одно дело хотеть, другое - мочь. Ведь достижение цели определяется не эмоциями и не поэтическими образами, а реальными экономическими процессами. Давайте не будем забывать, что Украина была богатой республикой благодаря своей промышленности, а жизнь показала, что в автономном режиме, без доступа к энергосырьевым ресурсам и рынкам сбыта, в комплексе с которыми она создавалась, наша экономика работать не будет. В условиях нынешнего политического курса она может быть лишь разрушена, а потом построена заново. Но если с разрушением особых проблем не предвидится, то для построения заново нужны вложения сотен миллиардов долларов, которых нет и никогда не будет.

Думаю, что надежды решить проблемы Украины за счет привлечения ресурсов Евросоюза абсолютно беспочвенны. 400 миллионов европейцев не для того напряженно работали почти полвека, чтобы сейчас понизить свой жизненный уровень, финансируя решение проблем в государствах Центральной и Восточной Европы. Единственное государство бывшего советского блока, которое на равных может войти в Евросоюз - это бывшая ГДР. Но причина этого - внутригерманский фактор, обеспечивающий вложение в нее сотен миллиардов дойчмарок, что, кстати, уже сказалось негативно на уровне жизни западных немцев и вызывает недовольство многих из них.

Прочим же государствам Восточной Европы вряд ли следует рассчитывать на иную роль, чем роль периферийной зоны Евросоюза, поставляющей ресурсы для его развития и принимающей на себя его издержки.

Кстати, этот тезис - не мой досужий вымысел, он был откровенно озвучен во время недавнего выступления Председателя Сената Франции Кристиана Понселье в украинском парламенте. Представляя будущее Украины в Европе, господин Понселье заявил: "Сфери вашої спеціалізації - це сільськогосподарське виробництво і переробка, ядерна енергетика".

Я не хочу превращения Украины в периферийную зону иной цивилизации. Но при этом я не свожу сложную проблему будущего геополитического положения Украины к примитивному пропагандистскому стереотипу типа "или Европа, или сталинские лагеря". Со странами Европы мы будем тесно сотрудничать, и общемировые процессы интеграции не минуют и нас. Весь вопрос в том, в каком качестве восточнославянская цивилизация, к которой относится и вся Украина (кроме Галиции) будет участвовать в этих процессах: равноправного партнера или нищего попрошайки. Обеспечить материальную основу существования нашего народа можно лишь опираясь на собственные ресурсы, исходя из собственных экономических интересов.

Наши экономические интересы - на востоке, в рамках той цивилизации, в которой Украина возникла и сформировалась. Этой осенью судьба дает нам шанс привести к власти ту часть управленческой элиты, которая будет выражать предпочтения собственного народа, а не интересы зарубежных советников. И лишь в этом случае "Большой договор" между Украиной и Россией станет реально выполняться в интересах наших народов, а не превратится в очередную пустопорожнюю декларацию.